Городские легенды

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городские легенды » Старое » "По страницам нашей памяти. Глава 1."


"По страницам нашей памяти. Глава 1."

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Сюжет: Дом на Вест Стрит
Дата: 9 марта 1850 год
Место: дом семьи Уиллисов по Вест Стрит
Участники: Эннис Уиллис, Огастес Дж. Уиллис
Краткое описание: детство далеко не всегда бывает радостным и безоблачным. Энтони Уиллис в очередной раз забирает сына на выходные домой. День из жизни десятилетнего Гасси и его пятилетней сестры Эннис.

0

2

Маленькая девочка с беспокойством посмотрела в окно, на лице ее читалось нетерпение, тревога и какой-то неясный страх. Вдруг не придет? Если Гасси не отпустят в эти выходные? То что же будет? А как же? Как же она? Как она проведет еще неделю без него? Правда в таком настроении она прибывала каждые выходные и каждые выходные брат приезжал к ней, что расценивалось маленькой Эннис как праздник по влажности равный Рождеству. Ведь она так скучала по старшему брату. Пусть он писал им, но все равно письма это не то, в письмах ты не можешь увидеть своего собеседника, не можешь обнять и сесть на колени, заглянуть в глаза, услышать голос.
Тем более что пока писала ему только мама, Эннис все еще не умела воспроизводить на бумаге большинство слов. Да и если бы умела, то текст письма вышел бы каким-то сухим, неправильным, не таким, как хотелось. Чувства не были бы полностью отражены, а слова казались бы фальшивыми. Примерно так думала младшая Уиллис, правда мысли ребенка были намного проще и короче и слогались только в одно предложение: «Не правильно пишу».
И вот наконец она увидела в окне знакомые силуэты — отец, большой и страшный, как великан из сказки про волшебные бобы и рядом с ним маленькая фигурка брата. Радостно вскрикнув, она сбежала вниз по лестнице, замерев на нижней ступеньки и с нетерпением, чуть кусая тонкие губы и сжимая ручки в кулаки, смотрела на дверь.
«Плохая лестница, - думала она, - и коридор тоже плохой, если быстро по нему бегать, то обязательно упадешь, а от папы надо бегать быстро... нет, бегать нельзя, он все равно догонит и будет хуже, так что лучше терпеть... но коридор все равно падучий...»

0

3

Каждая поездка домой на выходные была для Огастеса большим испытанием. Нет, он был счастлив увидеть мать и сестру, они были для него лучиками солнца, но отец… Энтони упрямо вставал ни свет, ни заря и на старой скрипучей телеге, запряженной еще более старой клячей, отправлялся за сыном.
Рано утром, когда остальные мальчики только поднимались с постелей, Огастес уже стоял на дороге с небольшой связкой книг и поджидал отца.
«Что, Уиллис, опять к мамочке ездил?» - смеялись мальчишки, когда он возвращался обратно в школу, и Гасси оттого чувствовал себя ужасней некуда. Слабый и хилый, Огастес не мог противостоять нападкам, зато с избытком получал тумаков от старших мальчиков. 
Добираться до дома нужно было несколько часов, мальчик сидел в телеге, которую трясло на каждой кочке, и постоянно чувствовал тошноту. В дороге его укачивало, а отец не хотел останавливаться, чтобы дать сыну немного отдышаться.
Лишь единожды ребенок отважился сказать отцу, что его тошнит, когда он впервые отправлялся в школу. Энтони только буркнул, чтобы тот потерпел, они итак могут опоздать. Огастес терпел, пока его не стошнило на дорогу. С этого дня, каждый раз, когда Гасси ездил в телеге со школы и обратно, он свисал за край, если тошнота становилась слишком сильной.
Во время таких поездок Энтони уже начинал спрашивать сына знания библии и цитирование ее. И всегда начинал с того, что Огастес учил многим раньше. Не всегда мальчику удавалось вспомнить все правильно, но в дороге отец его не бил. Энтони говорил, если Гасси не расскажет после завтрака как полагается, то обязательно получит порку.
Время завтрака наступало несколько позже того, как они приезжали домой, и Огастес мог немного поиграть со своей сестрой, пока мать не звала всех к столу.
Гасси старался не шалить и не бегать, когда рядом находился отец. Мальчик его слишком боялся, и даже не знал, какое именно действие приведет того в ярость, а потому не рисковал. Рядом с ним Огастес казался маленьким шуганным зверенышем, и когда они шли к дому, мальчик семенил позади отца, будто стараясь занимать собой как можно меньше пространства, вжав голову в плечи.
Как только Энтони толкнул входную дверь, навстречу выбежала мать и, конечно, расцеловала сына, а Гасси уже заприметил на лестнице свою любимую сестренку и улыбнулся ей. По указанию отца, Бетти быстро вернулась к своим домашним обязанностям, да и сам он удалился, а Огастес, воспользовавшись тем, что отец его не видит, вбежал по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Взяв за руку маленькую Эннис, Гасси повел ее в сторону детских комнат.

0

4

Наконец, наконец-то он пришел. Наконец она увидела своего братика. И если раньше, когда его не было Эннис, пусть и скучала, то теперь она особенно остро ощутила всю тяжесть разлуки с ним. Хотелось тут де подбежать и обнять Гасси, но ее опередила мама, с радость обняв и расцеловав сына. Хоть девочке было невероятно стыдно, но в эти момент она ощущала ревность по отношению к матери и брату. После, малышка конечно же раскаивалась и просила у Бога прощения за это чувство. Но и после матери она не могла подойти — мешал отец. А вот когда наконец взрослые разошлись, она с радостью ухватилась за руку Гасси пройдя с ним в свою комнату.
Ей очень нравилась ее комната, она была большая, там наверное мог бы жить и еще один человек, например Огастес, когда он приезжал на выходные, но папа сказал, что мальчики и девочки не должны жить вместе. Спросить почему, Эннис не решалась, вдруг папа разозлиться на этот вопрос и выпорет ее. Вообще у них в семье не принято было задавать вопросы, как сказал отец, так и должно быть. Но зато они могли играть вместе хоть целый день. И если бы маленькая Эннис не знала, что братику нужно заниматься, то она бы наверное требовала, что он неотступно находился рядом. Но нет, братику нужно учиться, что бы стать самым лучшим. Вот когда его учеба закончиться, то они смогут играть долго-долго. По крайне мере об этом мечтала  Уиллис-младшая.
- Я скучала, Гасси, тебя так долго не было, - глядя на брата снизу вверх любящими глазами, наконец произнесла Эннис, - Я рисунки для тебя нарисовала, хочешь посмотреть?

0

5

Огастес ничуть не меньше скучал по своей сестре. В школе у него не было близких друзей, но сейчас всех друзей, которых так не хватало мальчику. Могла заменить сестра. Несмотря на тяжелый для Гасси день ее рождения, мальчик любил Эннис и все свое свободное время проводил с сестрой.
- Конечно, хочу, сестренка, - ответил он. В последнее время Гасси пытался быть взрослым и старался разговаривать как взрослый. Правда, он не понимал, что значит «разговаривать как взрослый», было лишь ощущение, что разговаривать нужно «вот так».
Сейчас ему было бы лучше закрыться у себя в комнате и повторять нужные страницы библии, чтобы потом без ошибок рассказать все отцу, но когда рядом оказалась Эннис, Огастес и забыл о том, что после завтрака ему нужно будет отвечать перед Энтони.
- Ты можешь присылать мне рисунки с мамиными письмами, - сказал Гасси, усевшись на пол в комнате своей сестры. Эннис только начинала разучивать чтение и письмо, но Бетти старалась писать своему ребенку как можно чаще. Гасси, получая письмо от матери, прятался в укромном уголке школы, чтобы спокойно прочесть его. Многие школьники, опять же, не так часто получали письма от своих мам, оттого и считали Огастеса «маменькиным сыночком». На деле, конечно, так оно и было, но сам Гасси продолжал твердить, что это не так. Никакому мальчику не захочется быть «маменькиным сыночком».
Кажется, Эннис была единственной, перед кем Гасси еще старался выглядеть мужественно. В школе он был зашуганным и практически ничем не отличался от того, каким был перед отцом. Правда, пороли его там намного меньше. Да, как и в любой другой приготовительной школе, там были порки, но им подвергали только провинившихся мальчиков. Гасси же всегда делал все задания и спать ложился вовремя, а не устраивал бои на подушках в общей спальне.

0

6

- Правда? - на лице девочки появилась радостная улыбка. Она любила рисовать и хотела дарить брату свои рисунки, но боялась, что мама не разрешит отсылать их или что братику они будут не интересны или будут мешать ему. Но раз он сказал, что можно, значит она теперь будет присылать ему рисунки с каждым письмом, а еще писать на них простые слова которые уже выучила. С ошибками и коверканьем, но зато сама. Теперь можно не просить маму, что бы она писала в своих письмах, как Эннис скучает по своему Гасси.
- Смотри, Гасси, - она подбежала к высокому камоду и встав на цыпочки, выдвинула верхний ящик. Вытащив оттуда несколько листочков, девочка вернулась к брату и сев рядом, принялась показывать ему свои творения. Нарисованные простым грифелем, в них совсем не было ничего яркого, но Энис было не важно. В фантазии малышки черно-белые рисунки были цветными, а то, что она нарисовала, казалось ей шедевром, ведь дети никогда не видят недостатков в чьих-то работах, - Это все мы. Вот ты, - она показала пальчик на маленькую фигурку с края, - вот я, - теперь она указывала на вторую  фигурку поменьше, которая была предположительно женского пола, о чем свидетельствовала длинная юбка и волосы, - вот мама. Мы все вместе стоим на поляне, вокруг цветы и ярко светит солнце. Ярче, ем обычно. И на небе туч нету. Тебе нравиться?
Вряд ли детское творчество могло нравиться хоть кому-то, люди там мало похожи на людей, они состоят из палочек и кривых овалов, солнце на таких рисунках нереально большое в то время, как цветы слишком маленькие, а дом позади представляет собой квадрат с треугольником на вершине, большим окном и маленькой дверью. Забор, что окружает домик, больше похож на железнодорожные рельсы, чем на ограду. Но для ребенка нет ничего такого, ребенок видит лишь семью, солнышко, дом и луг.

+1

7

Гасси смотрел на рисунок, что показывала ему сестра. Находясь рядом с Эннис, он чувствовал себя по-настоящему старшим братом, эдаким мужчиной, который должен заботиться о своей семье. Правда, это чувство никогда не выходило за стены этой комнаты, ведь там, за стенами, был отец, который одним лишь своим пребыванием в доме растаптывал все, что могло нравиться Огастесу и все, чем он мог гордиться. 
Но пока он был с сестрой, отец отходил на второй план, и Гасси дорожил чувствами, что испытывал рядом с Эннис. Несмотря на то, что рисунок был просто детскими каракулями, для Гасси он был неким символом этих самых чувств: его старшинства, любви, которую испытывала девочка к нему и какой-то семейной идиллии. На рисунках не было Энтони, будто дети в своих фантазиях вычеркивали этого страшного человека из своей жизни, предпочитая обходиться без него.
- Очень нравится, сестренка, - ответил мальчик, - Подаришь его мне?
Молодой Уиллис хранил все, что доставалось ему от матери и сестры: письма и рисунки. Получая их в школе, Гасси уходил подальше от остальных мальчишек, чтобы письма не были отобраны, и читал, когда рядом никого не было. Потом он все прятал, боясь, что какой-нибудь «весельчак» найдет его сокровища, и тогда вся школа будет потешаться над Уиллисом.
Кое-что он хранил и в своей комнате. На самом деле, Гасси очень боялся оставлять свои вещи в школе, а потому часто ездил домой со связкой книг и с письмами. Правда, письма он любил перечитывать тогда, когда находился далеко от дома. А потому возил несколько с собой постоянно.
Но долго детская идиллия продолжаться не могла, снизу послышался громкий отцовский голос, и мальчик вздрогнул от внезапного страха и неожиданности, а по спине его пробежали неприятные холодные мурашки.

0

8

- Конечно подарю, - расплылась в улыбке Эннис. Сейчас, она была как никогда рада. Впрочем подобное чувство она испытывала всегда, когда брат был рядом. С ним было весело и радостно и очень легко,казалось, что она могла взлететь к небесам, подобно птице, если он скажет ей, что будет рядом. Прямо как в сказке, которую рассказывала мама.
"Теперь я буду много рисовать, братик же сказал, что можно присылать ему в школу, а еще я буду больше учиться, что бы побыстрее научиться писать, тогда я сама могу отправлять братику письма и рассказывать ему все-все..."
Эти радостные мысли отражались в улыбке и глазах девочки, сейчас она просто сияла от радости. Ей казалось, что в доме, да и что всем мире больше никого не было, только она и Огастес. И ей больше никто не был нужен, только ее братик. Забылся и вечно кричащий отец и добрая, но боявшаяся Энтони мама, забылись и соседские ребята, которые не хотели играть с ней потому что она была некрасивой и которые всегда дразнили девочку. Забылось все, да ничего и не надо было.
- Я еще рисунки нарисовала и... - ей не дал договорить отцовский отклик, как и Огастес, Эннис вздрогнула, а улыбка на ее губах померкла. В глазах ребенка отразился страх и тоска, - Тебя зовут, Гасси, - в голосе малышки уже не было прежней радости, он был тих и грустен. Казалось, что кто-то вмиг стер все краски и всю радость, с ее лица, заменив на привычное выражение печали.

0

9

Огастес медленно повернулся в сторону входной двери в комнату, будто отец вот-вот должен появиться оттуда. Но Энтони не считал нужным подходить самому, он привык, что в семье выполняются все его требования беспрекословно.
- Ты тоже выходи, скоро будем завтракать, - Гасси не хотелось, чтобы сестра задержалась в комнате, ведь тогда отцу снова придется кричать, и он может на нее разозлиться.
Спустившись первым, младший Уиллис выполнил требования своего родителя (обычно это было что-то не слишком значительное, хозяйственное), а немногим позже Бетти позвала семью за стол.
Перед принятием пищи Энтони, как бывало каждый раз, прочитал молитву.
Склонив голову над столом, Гасси вовсе не повторял про себя отцовские слова. Со стороны своего десятилетнего возраста мальчик рассуждал о том, что жизнь в доме подчинена только отцовским прихотям, и мечтал, что когда он вырастет, то обязательно заберет сестру и мать, они уедут далеко от этого дома, и отец никогда не сможет их найти. Жизнь, в мечтах Гасси, сразу же преобразится и станет счастливой.
Во время завтрака Огастес вспоминал то, что задал ему отец. Пока он ел, слова так ярко вырисовывались в его памяти, и он уже думал о том, что поразит родителя своими знаниями. Конечно, этого никогда не случалось, и единственной похвалой для Гасси за все время было отсутствие порки, но мечты никогда не покидали голову ребенка.
И вот, наступил самый страшный момент для Огастеса: он оказался лицом к лицу с отцом, который спрашивал его знания и, к ужасу мальчика, это оказалось совсем не то, что он вспоминал за завтраком. Взгляд Гасси забегал по комнате и наткнулся на мать, которую было видно в проеме двери. Она стояла намного дальше, у лестницы, вроде собираясь подниматься наверх, но на самом деле смотрела на сына, а в глазах ее читалось участие.
Кусая губы, мальчик произнес:
- Но, отец, утром ты спрашивал другое, - голос его был тихим, а взгляд уже опущен в пол.
- А сейчас хочу услышать это, - грозно отвечал отец.
Гасси со всех сил зажмурился. Он ненавидел минуты, когда вот так стоял перед родителем, и пытался забыть, что Энтони где-то рядом. Чтобы вспомнить что-то новое, ему нужно было быть как можно спокойнее. Огастес уже заметил за собой черту, когда волнение полностью отбивает у него память.

Отредактировано Огастес Дж. Уиллис (2012-07-09 02:21:14)

0

10

- Да, я только уберу все... - пробормотала девочка, растерянно перебирая листы бумаги. Она знала, что если кто-то из них задержится, то отец разозлится. В случае, когда под его гнев попадала Эннис, Энтони отделывался криком, но вот когда брат вызывал злость отца, то в дело вступал Прут. Именно Прут. С большой буквы, потому что для маленькой девочки деревянный хлыст представал живым существом - злым и страшным. Обычно он спал в ящике отца, но когда приходило время наказаний, он оживал в отцовских руках и приносил одни лишь слезы и страх.
"Наверное это самый лучший друг отца, они всегда вместе..." - частенько думала Эннис, когда засыпала в своей кровати после очередного скандала.
Наконец убрав все вещи и приведя в порядок чуть растрепавшиеся волосы и отдернув платье, малышка спустилась к завтраку, сев на положенное ей место и сложив руки в молитвенной позе, покорно повторяла за отцом молитву, не слишком вдумываясь в слова и даже не придавая значение тому, что говорила про себя. Главное, что она повторяла, ведь если она не повторит за отцом молитву, то он узнает об этом (как он об этом узнает, малышка не представляла, но была уверенна, что папа сможет подслушать ее мысли и понять, что она была плохой и непослушной девочкой), и тогда он вновь разозлиться. К сожалению, все восприятие, система ценностей и поведение Эннис были построены на страхе перед Энтони и делание всего, что не могло бы его разозлить.
После завтрака, она, вместе с братом помогла маме убрать со стола, после чего была отослана наверх. Правда она не спешила уйти в свою комнату. Стоя в пролете, она, держась за перила, смотрела вниз, на то, как братик отвечает отцу и на то, что ответить ему он не может. Сейчас ей очень хотелось поддержать брата или напомнить ему, но даже если бы она знала о чем речь, то эта поддержка могла бы плохо кончиться, вряд ли Энтони стерпел прерывания урока сына.

0

11

Огастес начинал ненавидеть себя даже без помощи отца, хотя последний всячески этому способствовал. Гасси ненавидел себя за то, чего не мог вспомнить, когда по мнению Энтони, зубрение глав библии было делом элементарным. Он ненавидел себя за то, что не мог ответить сверстникам на обиды. Ненавидел и за то, что был не в состоянии защитить мать, когда отец начинал кричать и на нее. К этим основным причинам добавлялись еще мелкие неудачи, которые в сознании ребенка были ничуть не меньше по масштабам с тем, что давал ему отец.
Младший Уиллис мялся перед родителем минут пять, пока в его памяти не начали всплывать нужные слова. Насколько мог судить Гасси по собственным знаниям и кивающей на лестнице матери, говорил он правильно. Правда, слова произносились с большим трудом, ведь страх перед Энтони никуда не девался, и мальчик очень боялся ошибиться. Увы, чтобы ошибиться, нужно как раз этого и бояться. По Уиллису-старшему и вовсе было не понятно, как он воспринимает ответ сына: и при хорошем ответе, и при плохом лицо его было одинаково хмурым.
Несмотря на свою неловкость, Гасси уже начал успокаиваться и говорить более уверенно. На отца он старался не смотреть, подсознательно осознавая свой страх перед ним. Ему куда спокойнее было видеть собственные ноги или угол комнаты. Именно потому, что взгляд его был устремлен куда угодно, только не на Энтони, мальчик и не заметил, как тот в пару больших шагов приблизился к нему и схватил за шкирку:
- Бестолковое отродье! – взревел родитель, и Гасси весь затрясся от страха и неожиданности, - Не в состоянии запомнить простые вещи?!
Огастес так и не смог понять, где именно он ошибся, но Энтони уже потащил его к лестнице в свою комнату, чтобы самостоятельно достать прут-орудие и преподать младшему Уиллису свой урок.
Ноги мальчики волоклись по полу, он постоянно спотыкался – Энтони был достаточно сильным, чтобы приподнять хилого Огастеса. По пути в комнату он снова завел свой любимый разговор о том, что необходимо этого негодника отдать на учение в церковь, а еще лучше запереть в монастыре до скончания его жизни.

0

12

Эннис только и успела, что отбежать подальше, прежде чем отец пронесся по коррид ору, держа брата за шкирку. Сейчас он напоминал девочке что-то очень большое и громкое, что-то, от чего лучше уйти и не преграждать дорогу - собьет и даже не заметит, как под его ногами лежит раздавленная в лепешку маленькая девочка.
Сейчас Эннис находилась  том возрасте, когда не понимаешь, что такое смерть и не представляешь, что в один прекрасный день тебя не будет, что ты перестанешь существовать, что ты не будешь ничего чувствовать, видеть, слышать, говорить, что о тебе забудут, так словно бы тебя никогда не было. И сейчас, когда она представила, что папа может раздавить ее, если малышка не уберется с его дороги, в голове малютки появилась следующая картинка: вот она лежит абсолютно плоская, как лист бумаги. У нее плоское туловище, плоские руки и ноги, плоская голова. Она станет настолько плоской, что сможет протиснуться между щели в окне или пролезть под порогом двери их дома. Эннис будет настолько плоской, что на ней будут рисовать, как на бумаге или писать на ней письма, а потом сложат в несколько раз, положат в конверт и отправят куда-нибудь очень далеко. Получатель откроет этот самый конверт и будет долго удивляться - откуда же взялась эта плоская девочка?
Это была очень забавная фантазия и Эннис непременно бы рассмеялась, если бы так не боялась отца и того, что он может сделать с братиком. Тихо, почти крадучись, ребенок прошла за ними и уже хотела заглянуть в отцовскую комнату, где он скрылся вместе с братом, но была остановлена матерью, велевшей ей идти обратно к себе в комнату.
- Но Гасси, он... - запротестовала было она, но речь ее тут же была прервана.
- Иди, Эннис, тебе не нужно смотреть. Гасси скоро будет, - гладя дочку по голове и щекам и обнимая, уговаривала Бетти.

Отредактировано Эннис Уиллис (2012-11-10 22:38:28)

0

13

Огастес прекрасно знал, что будет дальше, но все равно (а, может, именно поэтому) ужасно боялся. Боялся он не только отца, но то, что тот может с ним сделать. Его уши сразу стали красными, как это бывало, когда он боялся или смущался больше возможного.
Отец потащил Гасси по лестнице, и ребенок, неуклюже споткнувшись, упал, разбив себе губу. Энтони это не остановило, и тот поволок мальчика дальше.
Уиллис затащил сына в комнату и велел снять рубашку, пока сам брался за свой прут. Гасси тут же повиновался.
На его голой спине еще были видны рубцы от прошлых побоев, но это меньшее, что могло беспокоить членов этой семьи и самого Огастеса. Они причиняли боль только в первое время, но привычка спать на животе выработалась быстро.
Облокотившись на кровать, младший Уиллис стоял на четвереньках, зажмурив глаза в ожидании, когда последуют удары, и отец упокоится.
- Читай «Отче наш»! – гаркнул Энтони.
Эта молитва так часто звучала в доме и так усердно прививалась детям каждым из родителей, что Гасси мог говорить ее наизусть даже посреди ночи, если его разбудить.
- Отче наш, иже… А! – последовал первый удар, а за ним сразу и второй.
- Читай дальше!
- …еси на небесех… - молитва снова прервалась криком от нового удара, за которым последовало еще и еще, что Огастес уже не мог произнести больше ни слова, а только кричал от боли.
- Да святится имя Твое! Да приидет Царствие Твое! – кричал Энтони вместо своего сына, продолжая бить его, - Да будет воля Твоя! Яко на небеси и на земли!
И так продолжалось, пока Энтони не бросил свою плеть на пол и не вышел из комнаты, а Огастес практически без чувств остался сидеть на полу. Тут же вошла Бетти, пытаясь успокоить своего ребенка, прижимая к себе. Гасси вырвался из ее объятий и побежал в комнату, не видя ничего и никого на своем пути: слезы заполнили его глаза и катились по щекам.

0


Вы здесь » Городские легенды » Старое » "По страницам нашей памяти. Глава 1."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC