Городские легенды

Объявление

OPUS DEI
апрель 1650 года, охота на ведьм
ATRIUM MORTIS
май 1886 года, Викторианский Лондон
DRITTES REICH
1939 год, Вторая мировая война
Сюжет готов.
Идет набор персонажей.

Ждем персонажей по акции!
Игра уже началась.

Ждем британских шпионов в Берлине и немецких в Лондоне, а так же простых жителей обоих столиц и захваченной Польши.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городские легенды » XX век » Rate mal, wer hier ist?


Rate mal, wer hier ist?

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sd.uploads.ru/fbevU.jpg
Декабрь 1939 года
Штутгоф
Адольф Фидлер, Франц Кернер

Проверка лагеря гестапо

Отредактировано Адольф Фидлер (2019-11-21 23:02:32)

0

2

Шины дорогого автомобиля мягко шуршали по вычищенной дороге. Слева и справа высились холодные сугробы. Снега в декабре выпало немало.
Когда впереди замаячили высокие металлические ворота с башенкой поста, Адольф едва сдержал довольный вздох. После травмы, полученной на последней зачистке, ему все еще было тяжело ходить, но сидеть неподвижно несколько часов кряду казалось и вовсе невыносимым занятием. Нога противно ныла, словно в кость медленно вкручивали несколько шурупов сразу. Но хуже было то, что эта боль напоминала Адольфу о том, что ему больше не бегать вместе с другими солдатами по полевым заданиям.
Теперь он был штатным сотрудником, который изредка выбирался по делам. С одной стороны, Адольфу бы радоваться, что травма не позволяла вышестоящему руководству направить его в горячие точки. Но экспрессивный оберштурмбанфюрер был не рад. В стране царил истинный хаос, их славный фюрер поднимал Германию с колен, и каждые руки были необходимы. Отсиживаться в штабе казалось кощунством.
Машина затормозила, и Адольф опустил стекло, холодно глядя своими водянистыми глазами на подбежавшего солдата. Документы проверяли у всех, даже несмотря на то, что солдат явно узнал руководителя гестапо захваченных территорий. Его голос мелко подрагивал. Словно было что скрывать.
Усмехнувшись под нос своим мыслям, Адольф поднял стекло и принялся натягивать на руки перчатки, пока водитель аккуратно въезжал на территорию лагеря.
Оберштурмбанфюрер приехал один, не считая солдата, призванного отвести Фидлера в нужное место. Официально его поездка значилась, как проверка лагеря Штутгоф. На деле же, Адольф больше ехал… в гости.
Молодой сотрудник гестапо пару месяцев назад был здесь на ужине у местного коменданта, о чем доложил своему непосредственному начальнику. Когда приглашение только поступило, Адольфу было не до этого. Травма мешала ему перемещаться на дальние расстояния, да и бумажной волокитой немного накрыло. Требовалось подписать тысячи документов на расстрел так называемой интеллигенции. Точнее, убрать с дороги тех тварей, которые заражали юные умы своей антинационалистической пропагандой.
Узнав же, кто именно нынче заведовал делами концентрационного лагеря, Адольф не мог сдержать довольно улыбки. Казалось, судьба вновь сводила их с Францем, давним другом Фидлера. Кернер явно искал поддержки, чтобы усладить свои амбиции и вырвать должность пожирнее. Адольф был не лучшим человеком, но отказать другу в такой мелкой услуге не мог.
Сколько же они не виделись? Три года или около того? Адольф попросил остановиться, не доезжая до дома коменданта. Он больше не мог сидеть и не двигаться, ему нужно было пройтись. К тому же, Фидлер, хоть и высоко ценил своего боевого товарища, не забывал о своей работе и великой миссии, которую на него возложил сам Гиммлер.
Снег приятно заскрипел под жестким каблуком высокого сапога. Небрежным жестом Адольф отпустил водителя и тот уехал парковать машину. Фидлер справится и без сопровождения. Вдохнув свежий воздух носом, немец постоял на месте еще немного, позволяя крови разойтись по телу, а глазам вдоволь насмотреться приятным зрелищем. Пара молодых солдат, завидев гостя с соответствующими отметками на плаще, поторопились в сторону дома с донесением своему «хозяину». Несколько заключенных, убирающих снег, опустили взгляды в землю, явно стараясь не дышать.
Эти унтерменши вряд ли понимали, кто именно стоял перед ними. Они были слишком тупы, чтобы разбираться в воинских отличиях и званиях. Зато подсознательно чувствовали опасность, исходящую от каждого офицера СС.
Им повезло, у Адольфа, наконец, избавившегося от плена автомобиля, поднялось настроение, поэтому он особенно и не рассматривал несчастных. Опираясь на трость, он неторопливо пошел по одной из дорожек, ведущей в центр лагеря. Оберштурмбанфюрер словно прогуливался, прихрамывая и внимательно рассматривая промерзшую землю под ногами, но все органы чувств его работали на полную.
Адольф слышал, о чем переговариваются солдаты и что они обсуждают. Он подмечал выражения лиц как «своих», так и заключенных. Рассматривал здания, как готовые, так и в процессе постройки, пытаясь понять их предназначение или оценить состояние бараков. Чуть позже Адольф просмотрит всякие бумаги касательно заключенных, а сейчас ему нужна была картина в целом. И пока увиденное радовало представителя гестапо. Франц постарался на славу и вымуштровал своих собачонок.

Отредактировано Адольф Фидлер (2019-11-25 00:44:10)

+1

3

Зима взяла свое. В этом году особенно холодная и снежная, что только добавляло работы заключенным лагеря Штутгоф. Стройка все еще продолжалась, уже четвертый месяц. Каждое утро кого-то отправляли чистить снег в лагере и за его пределами – у дома коменданта и на подъездных дорогах. Теплушки продолжали приходить, а заключенные продолжали умирать. Жизнь и смерть шли рука об руку, а Франц наблюдал за ними.
Франц добился определенных успехов за эти несколько месяцев, и Штутгоф бесперебойно принимал новых заключенных. Но уже дорога в лагерь доканывала многих, и они умирали. Никого это, естественно, не расстраивало. С наступлением декабря смертей и в самом лагере стало больше. В документах СС это значилось как «уничтожение трудом» и поощрялось.
В лагере содержались не только евреи, но и поляки, чехи, французы. Последних еще мало, но бывали. И гестапо многими заключенными интересовались. Франц с легкостью подавал данные, отдавал в руки гестапо особо подозрительных, и обычно не получал их обратно.
Люди – это всего лишь цифры в бумажках, унтерменши.
Когда к лагерю подъехал Адольф Фидлер, Францу сообщили о прибытии важного человека из гестапо. Погоны издалека не разглядеть, но тот факт, что его пустили на территорию самого лагеря в обход коменданта, говорил о многом. Хотя Францу это не понравилось, и он, одеваясь, отчитал за это бедных растерявшихся солдат.
Фигуру и профиль Адольфа Кернер узнал еще на подходе и хмыкнул себе под нос. Гестапо он не боялся, потому что бояться пока было нечего. Он уже повстречал многих из тех, с кем познакомился еще в Берлине. Кто-то отправился на фронт, кто-то попал в СС, кто-то оказался в гестапо, кто-то вообще ушел в политику.
Подходил Франц к старому другу уже своей обычной походкой и прикуривал сигарету.
- Вместе с погонами на тебя наглости повесили? Надо было зайти сначала ко мне, это невежливо, знаешь ли, - вместе с этими словами Франц улыбнулся и похлопал друга по спине, улыбаясь, - Эти олухи еще получат свое, - он кивнул на охрану. От любого другого человека, даже от самого фюрера, Франц принял бы подобное поведение как неуважение к нему. Но старого товарища мог простить.

+1

4

Как и многим людям, Адольфу нравился звук, с которым ботинок ступает на снег. Этот приятный, даже милый хруст. Высокие сапоги поскрипывали на морозе, а длинные плащи шуршали. Все это было любо Фидлеру, и он сам не мог понять почему.
О приближении Франца сообщили именно эти звуки, а также краткий щелчок зажигалки и шумноватый выдох, последовавший за ним. Комендант закурил.
Адольф слабо улыбнулся уголком губ и повернулся к другу лицом буквально в последний момент, словно до того залюбовался на что-то. Но услаждать взор здесь было нечем. По крайней мере для обычного человека. Здесь мучались, страдали и умирали люди, влекущие свое существование в ужасающих условиях.
Тем не менее, Адольф видел в этом аду огромные плюсы. Лагерь был очень организован, унтерменши знали свое место и не тявкали на хозяев, работа велась быстро, несмотря на откровенную непогоду. Как истинный немец Фидлер любил порядок во всем, и должен был признать, что Франц этого порядка добился.
Какими методами — совершенно не важно. Сводом правил, кровью и тяжелым сапогом — это не имело значения. Главное — результат.
— Не мог отказать себе в удовольствии позлить тебя, — искренне признался Адольф, распахнув руки, чтобы привлечь друга в крепкие объятия.
Он тихо посмеивался, улыбаясь уже куда шире и похлопывая Франца по спине. Затем чуть отстранился, не убирая рук от плеч коменданта, словно рассматривал его и выискивал изменения, затронувшие мужчину за несколько лет.
— Думал, ты бежать будешь, хватаясь за пистолет, как в старые добрые, а ты вон сам важным стал, — проговаривал Фидлер, глядя Францу в глаза. — Ну, здравствуй, брат мой.
В силу своей постоянной нынче деятельности, Адольф прекрасно разбирался в людях. Он тонко чувствовал ложь, еще точнее видел страх. Он мог сказать с почти стопроцентной точностью, кому стоило доверять, а к кому поворачиваться спиной нельзя.
Познакомившись с Францом, Фидлер сразу почувствовал «своего». Они прошли через многое, побывали в разных заварушках, но всегда выходили сухими из воды плечом к плечу. Пожалуй, Франц был единственным близким другом Адольфа. У последнего было достаточно товарищей и тех, кто пытался стать к нему ближе, особенно теперь, когда Фидлер занимал довольно высокое положение в их нынешней системе. Но подобных Францу — нет.
Они дружили семьями. Адольф часто бывал в доме Кернеров и с теплом относился к детям друга, ровно так же, как и Франц. Желания улыбаться другим чужим женам и брать на руки других чужих детей у Адольфа больше не возникало. И он поистине чистосердечно считал Франца своим названным братом.
— Хочу прогуляться. Составишь мне компанию? — риторически спросил Адольф, опуская руки и опираясь на трость прежде, чем сделать первый шаг в сторону от ворот по дорожке.
Конечно, он не собирался лазать по всем углам лагеря без его хозяина. Как и сказал Франц, это было бы крайне невежливо. Так что в своей короткой прогулке, Адольф преодолел всего несколько метров, да больше стоял на месте, переступая с ноги на ногу, разгоняя кровь.
Заниматься работой Фидлер особенно не планировал. Конечно, он сделает некоторые заметки в голове, если чего увидит, но пронюхать все подробности он успеет позже. Сейчас же хотелось размяться, чтобы нога окончательно перестала болеть, а потом удалиться в дом Франца, чтобы выпить чего-то согревающего.

Отредактировано Адольф Фидлер (2019-12-26 21:08:47)

+1

5

Франц улыбнулся Адольфу. Они не виделись несколько лет, хотя не теряли контакта друг с другом. Их жены до сих пор жили в Берлине, периодически общались. Да, дела развели их, война тем более, но теперь они находились в одной области, которая уже принадлежит Германии.
Для Франца Адольф, или Дольфи, как комендант называл его раньше, тот тоже был словно родной брат. Они погодки, во время знакомства им было легко общаться, молодые мужчины быстро нашли общий язык, и понимали друг друга с полуслова, когда вместе громили еврейские магазины, зачищали еврейские квартиры и ловили предателей. Веселое было времечко.
Францу больше по душе были операции и деятельность СС, Адольф ушел в гестапо. Что ж, может теперь им вновь удастся воссоединиться.
- Ты сюда по делу или приехал навестить друга? – поинтересовался Франц. В его лагере уже содержались многие польские элементы, которые гестапо будет радо в своих застенках. Наверняка кто-то из них знает и о партизанах, засевших в местных лесах и портящих железные дороги, на которые Франц не так давно сетовал.
Он неторопливо пошел по лагерю рядом с Фидлером, тут же заметив, как тот хромает. Подождал, пока Адольф сам заговорит о ноге, но не дождался, и спросил самостоятельно.
- А это что? – он кивнул на трость, - Покусала еврейская шавка? – хмыкнул Франц, имея в виду вовсе не собаку, а в шутку представив, как еврей вцепился в ногу офицеру гестапо. Согласитесь, картина была бы презабавная.
Франц застегнул пару пуговиц шинели, потому что вышел из дома нараспашку. Он так же неторопливо курил, вглядываясь в свои владения. Сейчас в лагере было меньше заключенных. Несколько больших групп ушли в лес, других Франц приказал отправить на расчистку железнодорожных путей, которые занесло после большого снегопада. Третьи продолжали строительство и ежедневно расчищали лагерь от снега. За всеми наблюдали солдаты СС. При приближении старших по званию, они вытягивались в струнку, заключенным же смотреть не разрешалось. Те должны были опустить голову и продолжать работу. Если кто-то замешкался, на него орали или сразу били.
Провинившихся Франц жестоко наказывал. Более того, он поощрял доносительство заключенных на других заключенных. И не просто на словах, а мог выдать за это кусок или два хлеба или позволить добавку к обеду. В своем лагере он делал так, чтобы люди переставали быть людьми. Их моральных дух падал, а за лишний кусок хлеба они могли умолять офицеров и облизывать эсэсовские сапоги, грязные от крови заключенных.

+1

6

Глядя на своего друга, Адольф тоже вспоминал о тех прекрасных временах, когда они были, без преувеличения, словно единое целое. Понимали друг друга с полуслова, и представляли из себя прекрасно сработавшуюся команду. Они прикрывали спины друг друга, слаженно действовали в любой ситуации. Адольфу было на самом деле тяжело, когда рядом больше не оказывалось столь верного товарища, напарника.
С другими солдатами Адольф не сошелся. Он предпочитал действовать в одиночестве, так как не мог положиться больше ни на кого, кроме Франца. Пожалуй, именно эта часть его дурного характера и сыграла с ним злую шутку.
Глядя на Франца, Адольф вспоминал те времена и одновременно с тем понимал, что больше они не повторятся. Врачи колдовали над его ногой, но прошло уже так много времени, а прежняя мобильность не вернулась к нему, да и боль, перешедшая из острой в тянущую, не прекращалась полностью никогда. Было тяжело ходить и также тяжело сидеть неподвижно, и это… невероятно злило.
Сейчас, осознавая то, чего он лишился, Адольф вновь начинал злиться. Так что оставалось надеяться на то, что никто из заключенных не ринется на рожон. Адольф был готов забить любого до смерти. Прямо ногами, пусть это и означало неминуемую вспышку нестерпимой боли, которая бы озлобила Фидлера еще сильнее, как разъяренного пса, что кусает еще сильнее, стоит его побить палкой.
— По официальной версии, я усердно проверяю, как ты тут устроился, — честно и открыто сказал Адольф.
Впрочем, Франц и так понимал, в чем заключалась работа гестапо. Вынюхивать и высматривать, доносить и закладывать. И порой не важно, какое у вас было прошлое. Друзья доносили на друзей, потому что те шли наперекор фюреру, но пока Франц не делал ничего противозаконного, ему не о чем было беспокоиться. Адольф явно бы закрыл глаза на какие-нибудь нелегальные поставки продуктов или чего-то такого незначительного.
— Мне хотелось бы потом посмотреть на списки заключенных, — продолжил Адольф. — Но не сейчас. Как только я узнал, что именно ты тут всем заправляешь, я решил проведать тебя лично, друг мой.
Конечно, поработать придется, и Адольф не видел в этом ничего такого. Он приехал работать и он достанет нескольких поляков, которые могли оказаться полезны. Тем не менее, это совсем не отменяло того, что Адольф попутно будет наслаждаться обществом друга, которого так давно не видел. Ему хотелось рассказать так о многом.
Например, о том, о чем сейчас спрашивал Франц, кивнув на его трость. Адольф рассмеялся на шутку друга, хотя в той была изрядная доля правды. Все беды были от евреев, и эта не исключение. Правда, Адольф не слишком горел желанием рассказывать все в подробностях на улице, где их могли подслушать заключенные. Нельзя было зарождать зерно сомнения в этих грязных головах о том, что СС и гестапо не были неуязвимыми.
— Все зависит от того, есть ли у тебя шнапс для старого друга, — улыбнулся Адольф, почти прямо говоря о том, что история зайдет лучше, когда в крови будет определенный градус. — Ты прости, что из-за этого я не смог приехать, когда ты заручался поддержкой. Мой мальчишка рассказал мне по приезде. Но теперь ты можешь полностью рассчитывать на меня.
Они все также неторопливо шагали, наслаждаясь морозным воздухом, который, наверняка, совсем не радовал тех, у кого не было столь теплой формы и плащей с сапогами. Но разве кому-то было не плевать на этих недолюдей?
— Тебе Кристина рассказывала, что у нас пополнение? Опять девчонка, — снова рассмеялся Адольф.
Его друг прекрасно знал, как Фидлеры хотели мальчика, будущего немецкого солдата, гордость отца. Тем не менее, пока все трое детей были женского пола. Адольф, несомненно, любил своих девочек, но попыток не оставлял. Сейчас его жена была вновь беременна, судя по всему, Клара ненавязчиво намекнула супругу о большой такой вероятности. Четвертый раз же долго повести.

0


Вы здесь » Городские легенды » XX век » Rate mal, wer hier ist?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC