Городские легенды

Объявление

OPUS DEI
апрель 1650 года, охота на ведьм
ATRIUM MORTIS
май 1886 года, Викторианский Лондон
DRITTES REICH
1939 год, Вторая мировая война
Сюжет готов.
Идет набор персонажей.

Ждем персонажей по акции!
Игра уже началась.

Ждем британских шпионов в Берлине и немецких в Лондоне, а так же простых жителей обоих столиц и захваченной Польши.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городские легенды » Другие истории » Да здравствует король!


Да здравствует король!

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/3/39/Louis14-Coronation.jpg
середина 17 века

После отравления короля, на трон взошел новый. И каким он будет, еще не известно.

[icon]http://s8.uploads.ru/wd6QZ.jpg[/icon][nick]Франциск III[/nick]

Отредактировано Франц Кернер (2018-12-23 02:56:22)

0

2

Люди толпились на улицах города. Казалось, они составляли нескончаемый поток, тянувшийся к главному собору, приближаясь к которому людские голоса затихали. Все прислушивались к тому, что происходило внутри. Но вряд ли эти толстые стены могли пропустить хоть какой-то звук, помимо музыки, играющей только в самом начале церемонии.
В этих стенах происходило поистине значимое событие – коронация нового короля.
Молодой Франциск был с самого детства буквально обречен стать королем. Его воспитывали как короля и единственного наследника своего отца. Отца, который теперь почил при весьма странных обстоятельствах, но в случаях с царскими особами – вполне принятых. Его отравили.
И вот в двадцать с небольшим лет Франциск Эдуард Альберт становился Франциском Третьим, принимал корону и скипетр в знак своей королевской власти.
Что же чувствовал он сам? Сначала страх. Первое время он думал, что его тоже отравят, как отравили его отца, но вскоре понял, что этого не случится. По крайней мере пока. После чего Франциск пребывал в полной уверенности, что еще не готов стать королем. Отец погиб слишком рано и внезапно. Никто не ожидал его смерти, кроме, конечно же, его убийц.
Ну а теперь, на церемонии, приклонив колено с каменным лицом, молодой король подавлял зевок и скучал. Церемония оказалась слишком длинной и скучной. Архиепископ так долго разглогольствовал, хотелось его прервать и сказать, чтобы поторапливался уже со своими речами и быстрее отдавал корону законному наследнику.
Наконец Франциск ощутил тяжесть короны на голове и скосил взгляд в сторону, где находилась его мачеха.
Отец женился на ней через три года после того, как умерла мать Франциска, мальчику тогда было уже тринадцать. Но она так и не родила отцу детей, зато с завидным рвением бросилась в заботы о его уже довольно взрослом ребенке. Франциску сначала казалось это странным, но теперь он уже совершенно привык к навязанной ему любви, называл ее мамой и совсем просто общался, как мог бы общаться со своей родной матерью.
Поднявшись с колен, Франциск проследовал к дверям собора во всем своем облачении, с короной на голове и все тем же каменным выражением лица, держать которое его научили воспитатели, утверждая, что будущий король не должен проявлять яркие эмоции на людях. Ему надобно показаться своему народу, и люди должны увидеть своего короля.
Массивные двери собора раскрылись, ударил яркий солнечный свет, и на несколько мгновений Франциск прищурился. Он видел этот людской океан, слышал оглушающие крики толпы – и это все поглотило молодого короля.

Уже изрядно уставший, Франциск принимал посетителей. Они подходили прямо на пиру, дарили какие-то подарки, большинство которых молодому королю совершенно не нужны. Впрочем, были и интересные вещицы.
Сам король сидел во главе огромного стола в виде «п», с правой стороны – его мачеха, подсказывающая, кто к нему явился и зачем, слева – советник, делая примерно то же самое, но вставляя между делом и свое мнение. Франциск слушал обоих в пол уха, иногда «угукая» для порядка.
[nick]Франциск III[/nick][icon]http://s8.uploads.ru/wd6QZ.jpg[/icon]

Отредактировано Франц Кернер (2019-01-19 21:49:24)

+1

3

[nick]Генрих Дюмон[/nick][status]Герцог[/status][icon]http://s8.uploads.ru/z61Mr.jpg[/icon]Подъезжая в столицу и уже стоя среди таких же, как и он – людей, стремящихся добиться расположения нового короля, - Генрих чувствовал мальчишеское волнение. Уж много лет прошло с тех пор, когда последний раз он был здесь.
Его мать была фрейлиной при королеве, которую последняя выдала за знатного и статного герцога. Потом и вовсе случилось небывалое. В ночь, знаменуемую рождением принца, родился и сам Генрих. Конечно, его матери пришлось немало постараться, чтобы не вытолкнуть ребенка раньше самой королевы – иначе, кто знал бы, как это обернулось. Но вышло все удачно и королева сочла это чудесным знаком свыше – с тех пор мальчишки росли вместе.
Наверное, это были чудесные детские воспоминания, которые ничто не могло затмить, но Генриху казалось, что ближе Франциска у него никого и не было. Тем горше было печальное расставание. Впрочем, расставания и не было вовсе – его, мальчишку, просто увезли, не дав сказать и слова принцу.
Ни он, ни мать точно не знали, что не поделил отец с самим королем. Быть может, короля возмутило его поведение или кто-то из них осмелился надеть более богатое украшение на прием. Так или иначе, их семью отлучили от королевского двора. Не сказать, что они плохо жили и нуждались – их титул и земли не позволяли этого, - но многих привилегий они были лишены.
Братьев и сестер у Генриха так и не появилось. Брат Анри, родившийся через пять лет после него, не дожил до двенадцати. Маленькая сестренка, попытавшаяся выйти на свет годом позже, не издала ни единого звука и унесла заодно с собой еще и мать. А буквально за год до коронации помер и отец Генриха, мучимый сильной лихорадкой, с которой лекари так и не смогли справиться.
Так что новость о коронации Франциска пришлась как никогда кстати. В свои двадцать с небольшим Генрих и не подумывал о женитьбе, но вынужден был управляться с делами в одиночку – милость короля ему совсем бы не помешала. Кроме того, ему отчаянно хотелось увидеть того, с кем он провел все свое детство. Возможно, это был уже совсем другой человек. Прошло почти десять лет.
В любом случае самым худшим, что могло произойти – его просто не пустят. На такой риск Генрих шел, не задумываясь. Но с волнением ничего поделать не мог. Вероятно, это было навеяно возбужденной толпой, испытывающей благоговение перед новым правителем.
Шло время, много времени, но ничего не происходило. Генрих уже почти убедился в том, что король откажется принять его. Наверняка он не помнил его, зато приближенные явно не преминут напомнить, что его семья была отлучена от королевского двора при прошлом правлении. Посему, когда все же ему было дозволено предстать пред новым королем, Генрих был немало удивлен, а волнение накрыло его с новой силой. Пришлось изрядно потрудиться и воззвать ко всему своему мужеству, напоминая себе, что под его началом, в конце концов, была армия!
Следуя вперед по богатому залу, Генрих старался не смотреть в упор на молодого короля, хоть это и было сложно. Он его почти не узнавал. Черты лица, знакомые ему с детства, все еще просматривались, но это был уже возмужавший, горделивый мужчина с настолько правильными чертами лица, что многие художники готовы будут пойти на все, лишь бы запечатлеть их.
- Ваше величество, - учтиво поклонился Генрих, останавливаясь на должном расстоянии. – Прошу Вас принять этот скромный дар…
Губы говорили слова, положенные ему этикетом и правилами, но мысли были далеко отсюда. Украдкой Генрих все пытался усмотреть в непоколебимом лице короля хоть что-то, что герцог еще хранил в памяти с детства. Но со своего места так и не мог определить, вспомнил ли его Франциск или нет, а также, что он думает теперь о нем, спустя столько лет.

+1

4

Как только к столу подошел молодой герцог, в оба уха Франциска зашептали мачеха и советник. Конечно, как и ожидал герцог, они тут же напомнили о том, что семья этого молодого человека была отлучена от королевского двора отцом Его Величества, и этот единственный сын того самого человека, что стал виновником отлучения, теперь просто пользуется случаем получить королевскую милость.
Франциск откинулся в своем кресле с бокалом вина и пристально смотрел на молодого герцога, пока тот говорил.
Прошло не так уж и много лет для того, чтобы забыть о мальчике, с которым проводил столько времени вместе. Они дружили пол жизни, не иначе. Генрих не мог знать, что десятилетний Франциск устроил тогда придворным, как только узнал о скором «побеге» своего друга.
Генрих был рядом, когда мать принца умерла, и никто не смог бы лучше повлиять на маленького королевского наследника. Увы, отцу Франциска детские слезы помехой не стали, ему достаточно было только подняться во весь свой рост и гаркнуть на сына, чтобы шел прочь, напомнив, что решение короля непреложно, и он не станет его менять. Поэтому Франциску ничего не оставалось, как устраивать маленький ад своим нянькам и учителям. Граф Десмет, бывший тогда учителем Франциска и Генриха, пока тот еще жил при дворе, до сих пор мог в шутку припоминать об этом молодому королю, хотя уже давно не был его учителем.
Пожалуй, единственным близким человеком для Франциска после отъезда этого мальчика и стал его учитель. И потому он довольно быстро принял любовь мачехи. Мальчику явно не хватало внимания и общения в этом дворце, полным слуг и придворных.
Слуга поставил подарок герцога перед королем, но Франциск продолжал смотреть на дарителя, и в какое-то мгновение его лицо сделалось недовольным, брови нахмурились, и Франциск подался чуть вперед. Повисло молчание, и по обе руки короля ожидали «решающего приговора».
- Тебя долго не было, - наконец произнес Его Величество, - Что ты можешь сказать в свое оправдание?
В отличие от герцога, Франциск и не подумал, что тот уже выросший мальчик мог забыть его. Он начал разговор в такой вольной форме, будто и не было этих десяти лет разлуки, но такова особенность многих королей. Они везде и со всеми чувствовали себя на своем месте, и смущение им явно не присуще.
Впрочем, ответить Франциск юному герцогу не позволил и продолжил свою речь под удивленные взгляды близ сидящих.
- Тебе придется понести наказание, - Франциск ненадолго замолчал и махнул рукой, - Я потом придумаю, какое. Освободите герцогу место, подвиньтесь, - приказал он советнику и всем тем, кто сидел по левую руку. Конечно, поднимать из-за стола кого-то король не хотел, обидятся еще, но потесниться они могли. Небольшая толкотня и скрипы стульев о пол продолжались недолго, - Садись рядом, будешь меня развлекать, - король щелкнул пальцами в сторону прислуги, чтоб те принесли кубок и тарелку для новенького.
- Франциск, что ты делаешь? – громко зашептала мачеха, - Так нельзя!
- Почему? – удивился Франциск, - Я же король. Если ты хочешь, чтобы я и дальше здесь сидел, он будет сидеть со мной.
- Но твой отец… - хотела была продолжить спор королева-мать, но Франциск тут же ее прервал.
- …умер, я в курсе, - строго произнес Его Величество, дожидаясь, пока герцог займет свое место рядом.
- Я все еще жду твои оправдания, - оповестил он, когда юноша оказался рядом, - И надеюсь, они будут достаточно вескими, или мне придется отправить тебя обратно…откуда ты там приехал.
Конечно, за этой сценкой наблюдал как минимум весь двор, но они были уже достаточно пьяными, чтобы все происходящее осталось на уровне слухов. В конце концов, на коронациях случалось и не такое, и сам король пока еще никуда не упал и ни к кому не пристал, как это бывало до него. 
[nick]Франциск III[/nick][icon]http://s8.uploads.ru/wd6QZ.jpg[/icon]

+1

5

[nick]Генрих Дюмон[/nick][status]Герцог[/status][icon]http://s8.uploads.ru/z61Mr.jpg[/icon]Подарок, преподнесенный новому королю, был непростым. Внешне это была обыкновенная шкатулка, украшенная драгоценностями, и ничем особенно не отличалась от тех, что уже были вручены Франциску Третьему. Внутри на первый взгляд тоже ничего особенного не было. Простая побрякушка, которая, хоть и стоила, как небольшое графство, но не могла поразить самого короля. Но под фальшивым дном лежал небольшой клочок бумаги, который очень много значил, по крайней мере, для Генриха, ведь он хранил его все это время.
Они были детьми, когда их, откровенно говоря, разлучили. И не понимали всего происходящего в полной мере. У них были свои тайны, свои игры и разговоры. Самым интересным занятием стали… записки. Обыкновенные росчерки на кусочках бумаги – они писали друг другу обо всем на свете. О том, что слышали интересного, что прочитали в книгах огромной королевской библиотеке. О том, что конюх улыбался одной из служанок, и что, если будет война, они будут сражаться бок о бок друг с другом. Ничего секретного или запретного, но это было что-то их общее, о чем никто, даже самые близкие родственники, не знал.
И это была не просто переписка – так было бы слишком просто. У них была целая стратегия. Они прятали эти клочки бумаги в самых потаенных местах замка или даже его окрестностей, а потом выдавали рисованную карту-подсказку, чтобы товарищ искал, как нечто очень важное. Оно таким и было для мальчишек их возраста. Генрих даже не помнил, с чего это все началось. Может, так на них повлияли как раз уроки тактики и стратегии. Может, они додумались сами.
Факт оставался фактом. Генрих нарисовал одну из таких карт, но отдать Франциску уже не смог. Он нашел ее в своих вещах позже, но не избавился от нее, и потом натыкался снова и снова, испытывая какую-то легкую ностальгическую боль, как часто бывает, когда вспоминаешь счастливое и беззаботное детство.
Так что теперь Генрих хотел отдать ее тому, кому она изначально предназначалась. Конечно, вряд ли король ринется искать дурацкую детскую записочку. Вероятно, ее уже давно обнаружили и выкинули слуги. Или она продолжала желтеть где-то, храня детский неровный почерк Генриха. В любом случае, это был всего лишь жест, показывающий, что он не забыл и хотел бы возобновить то, что они потеряли.
Но Франциск даже не смотрел на шкатулку и заставлял тем самым своего герцога нервничать сильнее. Тем, что не произносил ни слова, лишь хмурился. И Генрих снова был почти уверен, что его мечты узнать своего друга детства заново не сбудутся. Сейчас король произнесет что-то сухое, приличествующее происходящему, и он уедет обратно в свое герцогство, наслаждаться уединением и дальше.
Произнесенное же королем заставило Генриха вскинуть на миг глаза в немом удивлении. Этот несколько капризный тон был ему до боли знаком. В этом, казалось, Франциск совсем не поменялся. Он даже не дал ответить Генриху, продолжая говорить самостоятельно и лишь убеждая собеседника, что перед ним был тот самый мальчишка – только повзрослевший, познавший горе потери и только начинающий познавать тяжелое бремя власти.
Пока Франциск разорялся словами о наказании, Генрих опустил очи долу, смиренно склонив голову, будто и правда провинился. Сам же отчаянно пытался сдержать или хотя бы не показать остальным присутствующим своей улыбки. Он понимал, что ему следует проявлять осторожность и уважение, но никак не мог поймать того благоговения, которым были воодушевлены все вокруг. Не сейчас, когда король говорил, как тот десятилетний мальчик, которого Генрих так любил.
Приглашение к столу и вовсе заставило Генриха сначала растеряться, а затем повеселеть душой. Не потому, что король оказал безумно высокую честь, усадив герцога рядом с собой. А ведь мог приказать сесть где-то после маркизов, оскорбив его светлость раз и навсегда. Просто потому, что понимал – Франциск откровенно подшучивает над всем происходящим.
Коронация – дело утомительное, особенно для такого эмоционального и активного человека, как Франциск. Кроме того, он переживал не самые простые времена, потеряв отца и заняв его место в довольно раннем возрасте. Генрих даже не представлял, что ощущает новый король, но теперь четко знал одно – он снова хотел быть рядом и знать все, что чувствует и о чем думает Франциск.
Когда умерла мать-королева, Генрих был рядом, но даже понятия не имел, к чему это приведет. Конечно, в том возрасте он и предположить не мог, что именно королева удерживала их при дворе, будучи привязанной к своей фрейлине и считая рождение их детей знаковым событием. Королю же не нравился отец Генриха и это внимание, оказываемое их семье, поэтому он не преминул возможностью избавиться от их присутствия. Сейчас Генрих мог лишь догадываться об этом – все, кто были замешаны в тех событиях, уже покоятся с миром.
Впрочем, если одна смерть разлучила их, то почему другая не могла дать толчок новым, не менее важным и значимым событиям? Усаживаясь за стол рядом с королем и благодаря его за оказанную честь, Генрих думал именно так.
- Мне было не положено, Ваше Величество, - кратко отозвался Генрих с достаточной учтивостью, чтобы правитель не решил, что его считают за глупца, который мог не знать или не понимать этого.

+1

6

Рождение и взросление в королевском замке – дело не простое, особенно, когда в тебе видят наследника и будущего короля. С одной стороны, Франциску пришлось повзрослеть несколько раньше, чем его сверстники, потому что все вокруг именно этого и требовали. Он постоянно слышал одно и то же: «Ты наследник, ты должен…» - и все в таком духе. И в его жизни произошло два серьезных удара, которые повлияли на будущего короля сильнее прочих. Первый – потеря матери. Несмотря на обилие нянек и учителей, она много внимания уделяла сыну, и Франциск ее по-настоящему любил. Поэтому ее смерть стала серьезной потерей. И уже тогда Франциск был благодарен Генриху, который разделил с ним его горе. Правда, тогда он не говорил об этом, не выражал свою благодарность словами, лишь своим расположением. Франциск и сейчас вряд ли был способен на то, чтобы открыто выражать свои чувства.
Вторым ударом стала потеря самого Генриха. У Франциска не было друга ближе тогда, не появилось и теперь. Правда, нельзя сказать, что принц не искал новых таких же близких отношений. Он даже пробовал дружить с сыном кухарки, когда однажды увидел его на конюшенном дворе, но из этого ничего не вышло. Генрих не вел себя так, словно общался с принцем, а тот мальчик боялся и взгляд поднять на королевского наследника. И Франциск не мог не сравнивать всех сверстников с Генрихом, и те неизменно проигрывали это сравнение. А Франциск достаточно нетерпеливый, чтобы дожидаться результата и налаживать отношения.
С другой стороны, Франциск сохранил в себе частичку той непосредственности, присуща ребенку. Иногда она проявлялась чересчур – через капризы молодого короля и особенное упрямство. Иногда он умел подавлять в себе чувства, которые вырывались наружу многим позже.
А вот смерть отца, хоть и была неожиданной, и напугала Франциска, не являлась для него настоящим горем. Словно прошедшие события уже закалили его сердце потерей. И молодого короля страшила вовсе не смерть родителя, а то, как она произошла. Франциск боялся за себя. 
Когда Генрих сел рядом и произнес свою отстраненную фразу, Франциск на мгновение наморщил нос – еще одна детская привычка, которая сохранилась, если ему что-то не нравилось.
- Ты должен придумать что-нибудь получше, - отозвался король обидчиво, наблюдая за тем, как слуга наполняет вином королевский кубок, а затем кубок герцога, и темно-красное вино переливается в золотого цвета сосуде.
Франциск сию же минуту хотел вновь обрести потерянного друга, которого ему так не хватало, но Генрих держался несколько отстраненно. Скорее всего, из-за количества наблюдающих за ними глаз и слушающих их ушей, поэтому молодой король отнесся к его поведению снисходительно, чего вряд ли можно было бы ожидать в других условиях.
- Выпей вина в честь моей коронации, - сказал Франциск и поднял свой кубок.
[nick]Франциск III[/nick][icon]http://s8.uploads.ru/wd6QZ.jpg[/icon]

+1

7

[nick]Генрих Дюмон[/nick][status]Герцог[/status][icon]http://s8.uploads.ru/z61Mr.jpg[/icon]Генрих прекрасно понимал Франциска во всем – он рос подле него и подвергался почти таким же требованиям. С ровно той же регулярностью он слышал, что должен знать и делать, а о чем не смел даже помыслить. Его растили не будущим королем, но герцогом, и титул этот был не маленьким. Уже тогда у его отца было предостаточно земель и людей, чтобы безбедно существовать нескольким поколениям Дюмонов. Генриху надлежало знать не только, как вести все дела, но и разбираться в военном деле, так как он был офицером по рождению своему, в законах как всего государства, так и своего будущего герцогства, знать тонкости финансовых вопросов и многое другое, чем забивали головы мальчишек с ранних возрастов.
К будущему королю Генрих относился с эдаким легким уважением. Означало это то, что на всех приемах, обедах и прочих официальных мероприятиях, мальчишка-герцог знал свое место. Он следовал всем правилам этикета, обращался к вышестоящим особам как положено и когда положено и был сущим ангелом, радуя не только своих родителей, но и королеву-мать. Но едва двери за мальчишками закрывались – оба они забывать про все правила приличия и вели себя… да, как обычные мальчишки, разве что рубашки на них были более богатыми и бегали они на ухоженных лугах и по роскошным коридорам королевского замка.
Для Генриха было в порядке вещей обращаться к своему принцу по имени и рассказывать ему обо всем на свете. Лучшего друга у него просто не было, да и не появилось. Он, как и принц, пытался общаться с другими юношами, но такого взаимопонимания, как с Франциском, не сложилось. И в отличие от нынешнего короля, Генрих в этих поисках был не столь мил и учтив.
Если Франциск искал себе товарища среди прислуги, Генрих обращал свой взор на более титулованных особ – юношей из богатых семей, с родителями которых его отец пытался вести дела. Когда интерес к общению угасал и Генрих понимал, что собеседник и в подметки принцу не годится, он мог в прямом смысле этого слова прогнать несостоявшегося друга. Прямо заявить, что он наскучил ему, и он не видел смысла продолжать сию беседу. Выросший при королевской семье, сын своих родителей, набрался и некой заносчивости, которую до сих пор периодически испытывал, посматривая на маркизов и графов.
А вот глядя на то, как король Франциск забавно по-детски морщит нос, в душе просыпалось что-то настолько теплое и ностальгическое, что Генрих не мог удержать легкой улыбки. Он почти не сомневался – Франциск был тот самый. Тот, с кем он знаком половину своей жизни. Тот, с кем они баловались и сбегали от учителя, с кем чуть не потеряли лошадей, попытавшись на них «сбежать» (на время, конечно), с кем пробирались друг к другу по ночам, чтобы перешептываться о всякой ерунде, важной и веселой для того возраста.
- Это правда, Ваше Величество. Наши отцы приняли данное решение, на то была их воля, - несколько тише проговорил Генрих, хотя и не теряя положенной учтивости. – Но я  - не мой отец. С тех пор, как отец почил с миром, я самолично принимаю решения и хочу выказать Его Величеству уважение и свою преданность.
Генрих поднял кубок и улыбнулся королю, посматривая на него с плохо скрываемой, сильной надеждой. Речь уже совершенно не шла о привилегиях. Генриху они не были необходимыми – если придется, он уладит все дела самостоятельно и за счет собственных сил и средств. Но находясь рядом с Франциском, желание возобновить ту старую, крепкую дружбу росло с невероятной скоростью. Отпив глоток прекрасного вина, он проговорил, едва шевеля губами так, чтобы ничьи сторонние уши этого не могли услышать:
- Примите мой дар, Ваше Величество. Я никогда не забывал Вас.

+1

8

Франциск не мог понять, насколько его друг изменился за это время. Он смотрел на него и видел взрослого юношу, который держался учтиво и вежливо, и как-то на расстоянии. Но Франциск не мог заглянуть в его мысли. И такое поведение Генриха несколько расстраивало молодого короля. Ему хотелось вернуть ту теплую и настоящую дружбу, которая была между ними в детстве, и король начинал думать, что теперь, наверное, это невозможно, отчего его веселость быстро сошла на нет, и Его Величество заметно погрустнел.
Наверное, именно эта его эмоциональность и быстрая смена настроения мешала сразу заметить те легкие намеки, которые посылал ему Генрих, пока все рядом сидящие прислушивались к их вежливому разговору.
- Верно, - тихо отозвался Франциск, подумав о том, что в этом они даже похожи – Генрих так же взвалил на себя всю ответственность за свои земли слишком рано. Конечно, это была не королевская власть и не целый народ, но разве двадцатилетнему юноше хотелось бы заниматься всем этим?
С тех пор, как король умер, на Франциска возлагали все больше и больше ответственности. Ему твердили все приближенные, что следует уже перенимать дела королевства и наладить общение с другими монархами. И – о, боги! – пора выбрать себе жену! От этих заявлений Франциск снова и снова морщился. Коронация еще не прошла, а нынешняя королева-мать уже предложила ему несколько кандидатур. Вот так вот призрак отца быстро растворялся в стенах этого старого дворца – о нем забывали, ведь у подданных уже был другой король.
Четко различив среди прочего шума шепот Генриха, Франциск скосил на него взгляд и чуть прищурился. Кажется, этот намек он углядел, и толика надежды в нем вновь возродилась, указывая на подарок, привезенный Генрихом.
- И что же это? – вновь заинтересовался шкатулкой Франциск и придвинул ее ближе. Подарков у него теперь было столько, что сначала он обратил внимание на что-то более дорогое сердцу – воспоминания и Генриха, который их всколыхнул. И только теперь снова вспомнил о подарке.
- Интересно, - учтиво проговорил король, достав из шкатулки богатое украшение, под стать статусу и доходу молодого герцога. И если, как и предполагал Генрих, украшение не произвело огромного впечатления на самого Франциска (кажется, он ожидал чего-то другого), то все же сыграло свою роль. Королеве-матери оно понравилось, и тут же завладело ее вниманием, до того неотрывно наблюдавшей за пасынком и его старым другом.
Взглянув вновь на Генриха, король понял, что это еще не весь подарок, а потому снова полез в шкатулку, после чего и обнаружил двойное дно. И когда это случилось, Его Величество снова мог напоминать того десятилетнего мальчика, который с нетерпением принимает важный подарок.
Франциск открыл секрет шкатулки и с легкой улыбкой на губах смотрел в нее, так и не извлекая на свет старый клочок бумаги, не собираясь нарушать эту особенную и дорогую для двоих тайну взглядами, пусть и непонимающими, сотни собравшихся.
Когда молодой король вновь взглянул на герцога, в его взгляде читалось озорство. Теперь уже мысли о том, что Генрих отстранился, его совершенно покинули, и Франциск снова повеселел. Он словно принимал правила игры, затеянной герцогом, но ему всегда было сложно придерживаться правил. Он и раньше, когда мальчишки шалили, первый выдавал своим выражением лица и улыбочкой, что они что-то натворили.
- Мне нравится, ты почти прощен, - улыбнулся Франциск, возвращая в шкатулку драгоценность и закрывая ее, - Но только почти, учти это. И не допускай повторения, иначе я буду злиться.
[nick]Франциск III[/nick][icon]http://s8.uploads.ru/wd6QZ.jpg[/icon]

0


Вы здесь » Городские легенды » Другие истории » Да здравствует король!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC