Городские легенды

Объявление

OPUS DEI
апрель 1650 года, охота на ведьм
ATRIUM MORTIS
май 1886 года, Викторианский Лондон
DRITTES REICH
1939 год, Вторая мировая война
Сюжет готов.
Идет набор персонажей.

Ждем персонажей по акции!
Игра уже началась.

Ждем британских шпионов в Берлине и немецких в Лондоне, а так же простых жителей обоих столиц и захваченной Польши.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городские легенды » XX век » Jawohl, Herr Kommandant!


Jawohl, Herr Kommandant!

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://sg.uploads.ru/MZreS.jpg
27 сентября 1939 года
Лагерь Штуттгоф
Франц Кернер, Герш Ройфе

Когда комендант делает обход, на глаза ему лучше не попадаться

Отредактировано Герш Ройфе (Вчера 17:11:10)

0

2

Франц прибыл в Польшу дней через пять после начала войны. Вся эта бумажная волокита с назначением, как всегда, заняла не один день. Приказ о постройке лагеря был подписан в день нападения с размытой формулировкой «для обеспечения германизации». Уже после того, как место для лагеря было выбрано, и привезли первых захваченных поляков из Данцига, а случилось это на следующий день после начала войны, комендантом назначили Кернера.
Франц считал это назначение каким-никаким, но повышением. Или же признаком доверия начальства, то есть ему доверили управление трудовым лагерем, а значило это гораздо больше. Ведь именно здесь будут содержаться все, кто может препятствовать процессу германизации.
Когда Франц только прибыл, погода в Данциге мало чем отличалась от Берлинской, было уже по-осеннему свежо, и шел дождь.
Сегодня же солнце вспомнило о своих правах, снова значительно потеплело, и после долгих дождливых дней оказалось приятно просто выйти на улицу.
Франц запряг лошадь, пришлось делать это самому, потому что последний слуга-мужчина на днях был застрелен за воровство с кухни, а ведь только недавно попал в дом.
Францу раньше никогда не приходилось управлять трудовым лагерем, несмотря на то, что в самой Германии они уже достаточно распространены. Но за этот небольшой период, чуть более двадцати дней пребывания в Штуттгофе, он выработал некоторые свои привычки. Кормили слуг лучше той лагерной баланды, но правила были строгими, и отступление от них каралось в лучшем случае выстрелом в голову. По настроению самого Франца или его офицеров, на узника могли натравить собак. Если тот не умирал стразу, то полуживого, искалеченного и истекающего кровью, выволакивали с территории дома к лагерным воротам. Там его забирали узники, которым приказывали оттащить беднягу в крематорий, даже если он еще дышал и издавал какие-либо звуки. Все равно же умрет от таких ран, не через пять минут, так через пятнадцать, так зачем тратить время и ждать – пусть жгут.
Франц держал на территории дома нескольких служанок, так же ему требовалось несколько мужчин для более тяжелой работы, не связанной с приготовлением пищи или стиркой. За пару недель он уже поменял троих девушек. Одна из «первого набора» была застрелена, Франц поймал ее на воровстве, причем застрелил на глазах другой служанки, и отправил ту в лагерь, затем был «второй набор», одну из девиц Франц избил и в таком виде вновь отправил обратно в лагерь, «чтобы видели», на днях взяв третью, каждый раз пребывая в негодовании из-за случившегося. По большей части оттого, что не мог понять, почему эти «нелюди» не могут соблюдать установленные в доме правила? Ведь все предельно просто.
Сейчас, когда лошадь неспешно прохаживалась по лагерю (работы по строительству еще продолжались, строились новые бараки, медицинские в том числе, а так же газовая камера), гауптштурмфюрер разглядывал узников, чтобы выбрать себе другого работника.
[icon]http://s3.uploads.ru/tNQsq.jpg[/icon]

+1

3

За время, что Герш провел в лагере, он понял только одно: пора было забыть о человеческих законах, и, как бы противно ни было, жить по законам животным. Пусть дней заключения прошло не так уж и много, Герш успел повидать всякое. Как людей убивали за правду, как мучили просто ради садистского удовольствия. Стреляли в голову из-за плохого настроения или просто потому, что немцы замечали «неправильные» взгляды. Одного из заключенных расстреляли потому, что он попался на глаза и его морда была слишком противной, чтобы ее могли терпеть представители арийской расы. Другой слишком медленно бежал от направленного на него оружия.
Гершу повезло. У него было страстное желание отстаивать свои законные права, как только он попал в лагерь. Он не был евреем, о чем гласили желтые нашивки на его робе, а таким же немцем, как и они. Его отец был чистокровным немцем, сам он говорил на чистом немецком языке, и, несмотря на еврейскую мать, Герш знал об иудействе только в общих чертах, так как был католиком, как и вся его семья.
Желание быстро отбило нелицеприятное зрелище. Один из заключенных опередил юношу, пытаясь доказать что-то перед вооруженными солдатами. Герш, как и все остальные, только и мог, что стоять и смотреть на то, как его забивают прикладами и сапогами на смерть. Смотреть, не отводя взгляда, чтобы не привлечь внимание солдат своей «трусостью».
Здесь никому не было дела до правды – у немцев, державших в руках оружие, она была своя. Цветные нашивки на робах – вот теперь твои документы, твое клеймо до конца дней, которые в лагере наступали куда быстрее, чем тебе хотелось бы. Пожалуй, будь Герш один, он бы опустил руки и поддался своей гордости, позволив себя застрелить или замучить до смерти. В особо тяжелые дни смерть казалась избавлением. Но за сеткой решетки, разделяющей две части лагеря, иногда мелькали голубые глаза младшего брата, такие же уставшие и измученные, как будто братья провели здесь несколько лет, не меньше.
В общем-то правила концентрационного лагеря действительно были просты. Работать быстро, не подавать голоса, пока к тебе не обратятся, и не показываться на глаза. Одним словом – засунуть гордость поглубже себе в глотку, забыть, что ты такой же человек, как и все остальные, и пытаться выжить во что бы то не стало. А если уж попадешься кому на глаза, задача непростая – казаться достаточно смиренным, чтобы стать достойным продолжения работы, но не слишком жалким, чтобы заслужить смерть. Пока Гершу везло. Он вообще общался только со своим братом, тайком пробираясь в сумерках к ограде, когда солдат не было поблизости.
Даже с другими заключенными Герш не перекидывался и словом, не поддерживал их жалобы и негодования, чтобы не быть пойманным на сговоре. Чего толку языком молоть, когда можно было потратить это время на драгоценный сон, который позволяли им не так чтобы часто. Вот парень, который пропагандировал их преимущество – их больше, чем солдат, они справятся, если поднимут бунт – исчез сегодня ночью прямо из барака. И никто «не видел», как его тащили солдаты. Они все были испуганы, а большинством своим еще и слабы. Так себе перспектива восстания.
Поэтому, когда новый комендант появился на территории лагеря верхом на жеребце, Герш даже не видел его лица. Быстро отведя взгляд, он продолжил укладывать ряд кирпичей для строения, которое могло стать его будущей могилой – крематорием или газовой камерой. Никто не знал, что именно они делают, пока не оказывались внутри собственноручного «произведения».
Даже когда цокот копыт по земле раздался совсем рядом, Герш продолжил делать то, что делал. Только молился про себя, чтобы на него, как и прежде, не обратили внимания.

+1


Вы здесь » Городские легенды » XX век » Jawohl, Herr Kommandant!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC