Городские легенды

Объявление

OPUS DEI
апрель 1650 года, охота на ведьм
ATRIUM MORTIS
май 1886 года, Викторианский Лондон
ШПИОНСКИЙ РОМАН
1939 год, Вторая мировая война
Сюжет готов.
Идет набор персонажей.

Ждем персонажей по акции!
Игра уже началась.

Сюжет готовится к выходу.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городские легенды » Хранилище » "Доброе" утро


"Доброе" утро

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения,
Просто чтобы сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно
Но ошибся дорогой, не рассчитал траекторий полёта
И мне так хочется быть для тебя этим "кто-то"

13 мая 1886 года
Квартира Джона
Джон Флеминг, Виолетта Гейнс

Что для одного - попытка сбежать от проблем, то для другого страх во плоти.

Отредактировано Виолетта Гэйнс (2017-07-03 18:55:32)

0

2

Сейчас, когда бледный луч солнца падал на пол из плохо зашторенного, все произошедшее казалось сном. И говорящие куклы, и огромные чудовища, что живут на улицах ночного Лондона, и ведьмы. Дурным нелепым сном. И вот он наконец закончился и можно одеваться и велеть слугам подавать завтрак, спокойно продолжая жить и забыв об этом дурном кошмаре. Вот только кошмар этот был явью, а то что казалось сном - прошлым. Женщина вздохнула, вставая  кровати. Воспоминания не хотели покидать ее, зарождая в душе какое-то странное гадкое чувство, словно ты укрываешь преступника. Укрываешь и боишься сказать об этом кому-то, ведь иначе пострадаешь и ты и твои родные люди. И веже с этим нужно было что-то делать. Нельзя же оставить вот так безнаказанно женщину, которая могла творить столь ужасные вещи! Но что делать с этим Ви пока не могла понять. Она отругала себя за эти мысли, ведь выходить к завтраку " дурной головой" ужасная идея.
Виолетта отошла к туалетному толику, перекинув волосы через плечо и расчесывая их. Пол немного холодил босые ноги, а в голову опять лезли мысли. Непокорные, что наверняка заставят волноваться и без того переволновавшуюся бабушку и Джона. Ох, она до сих пор не знала, каким чудом он смог договориться с той ведьмой и что пообещал ей взамен. Это волновало ее, ведь в который раз мужчина влипал в неприятности из-за нее. И несмотря на это, он продолжал себя вести достойно! Даже не упрекнул ее ни разу в том, что она виновата. Воистину Джон был поразительным мужчиной. Даже от мужа на пару раз слышала упреки,да и не только. Странно, нов разум постепенно закрадывался вопрос, а любила ли она своего мужа. Те чувства, что она испытывала совершенно не были похожи на чувства к покойному супругу. Можно сказать, что они были тень. того,что она переживала сейчас...
- Ну и мысли лезут в голову тебе сутра пораньше - нахмурилась на себя женщина и даже пригрозила гребнем. Решив, что так плохо на нее влияет одиночество, Летти позвала камеристку. В любом случае стоило умыться и спуститься вниз.  Именно от камеристки она узнала о том, что Джон ушел рано утром. Эта новость одновременно обеспокоила Виолетту и заставила хмуриться. И отчего слуги не доложили ей раньше,да и вообще просто так выпустили мужчину. С каких это пор они его приравняли к хозяину дома? Но беспокойства среди этих чувств было больше в разы.  Вчера они оба были не в себе, а еще этот договор с ведьмой! Нет, она должна была убедиться, что с Джоном все впорядке. Несмотря на удивление камеристки, Летта приказала подавать платье для визитов. Домашние все еще спали, что было к лучшему. не придется тревожить бабушку и объяснять, куда это ее внучка собралась сутра пораньше. В гости до обеда это нонсенс, который наверняка бы возмутил старую леди. Но Виолетте это было совершенно безразлично. Она просила передать, что отучилась по делам и дождавшись, пока подадут кеб, покинула родные пенаты.
Чем ближе она была к квартире Джона, тем больше волновалась. Она даже не знала сама, чего ожидать. А что если ведьма его тоже превратила в куклу? Виолетта даже чувствовала себя виноватой, что недостаточно  удивляла внимания переживаниям мужчины, а иногда, возможно,и вовсе была глуха. Кэб подъехал к нужному дому и возница открыл дверь, подавая даме руку.
- Благодарю Вас, - кивнула Ви и шагнула на порог доходного дома. Сейчас она пыталась подавить в себе волнение, не желая этим обременять мужчину, который мог читать чувства людей как открытую книгу. Удивительный, удивительный человек этот Джон Артур Флеминг. Губы тронула улыбка, а сердце нежное чувство. Зачем накручивать себя? Может мужчина просто хотел побыть один? Да, наверняка так.
Удивительно, как самовнушение работало на Виолетту, приведя мысли в порядок и свято уверившись, что Джон просто решил отдохнуть в одиночестве, она постучала в дверь его квартиры, надеясь что своим ранним визитом не разбудила мужчину.

+1

3

Он их бросил.
Этому нет других слов, оправданий и вымученных эпитетов. Некто другой, бесспорно, смог бы подобрать что-то правильное, вполне возможно выдающийся политик вроде Уильяма Гладстона сказал бы что-то, а может даже поверил это, но Джон Флеминг не находил себе правдоподобной оправдательной лжи.
Он их бросил... Потому что не мог бросить там Виолетту. Не просил бы себе такого выбора, а теперь не мог простить другого.
Тихо взвыв, он залпом осушил рюмку, в которой джин мешался с лауданумом, но кружащая голову дурнота не лишала кошмара. Он лишь обретал форму и в полутёмной комнате, с наглухо задёрнутыми партерами, тени обретали голоса и облики. Сколько их там? Скольких этот монстр в женском обличии обрёк на страдание в кукольном теле? Отчёты полицейских говорили о невероятном количестве, о пропавших барышнях и юношах, молодых и покрытых сединой. Столько людей...
- Ты бросил нас, - говорила в тени кукла, моргая тканевыми глазами. веки опускались на стеклянные, холодные, но вопреки разуму - живые глаза.
- Ты бросил нас, - вторил ей Уильям в стойке на каминной полке. Никто не двигался. Даже пылинки не кружились в пробивавшемся ножом в зашторенную комнату луче.
Джон с усилием провёл рукой по лицу, как паутину пытаясь снять ужас и усталость, но разум его был беспощаден. То он говорил, что всё это нереально. Пришедший в лауданумном дурмане кошмар, отражение совести, муки которой вырывались в крик, а крик закладывал уши. То он же спрашивал - а что же реально? Что же реально, Джон, ведь раньше нереальным было чувствовать других. Что реально?
Только ты и твои поступки?
Тогда ты остаёшься с ними наедине.
Тик так, часы на стене отмерят секунду за секундой, время не замрёт и не даст подумать, тик-так.
- Ты бросил нас, - он наверное никогда больше не сможет взять в руки куклу, даже зная, даже чувствуя, что она бездушна.
Тик-так...
Глаза пустые и стеклянные, как у куклах в тенях, смотрят в одну точку, на карту мира, истыканную иголками с лентами. места где он побывал... Сотрут ли странствия воспоминания? А совесть?
Тик-так!
Джон, во внезапном гневном порыве, соскочил со своего места, где сидел в расхляжбаной пьяной позе и сорвал со стены часы, с силой, злостью швырнув их об пол. Щепки древесной рамы, пружинки и маленькие латунные шестерёнки брызнули, как брызгает вода, в которую уронили... тело?...
Мир качнулся. Нет, Джон качнулся.
- Ты бросил нас! - как их много. Как тут удушающе спокойно, тоскливо, глухо, недвижимо... Не за чем скрыться от себя, а ведь это ты смотришь на себя. В зеркало... Выпавшая шестерёнка из механизма здравого смысла. Выпавшая латунная шемтерёнка. Тебе лежать и ржаветь, пока чья-то рука не поднимет, пока кто-то не решит очистить... А если не решит? Не решит... сломались зубцы, ты больше не смыслишь здраво, посмотри на свои глаза. Ты должен был сделать что-то, т ыне делаешь ничего. Умираешь. Медленно, в агонии, в аде на земле. Вынужденный знать, что такое настоящее страдание и ужас, но не протянувший руки на помощь.
Трус.
Ты бросил их!
Стук в дверь. Джон моргнул, всё ещё вязко, как сквозь патоку воспринимая происходящее. Он стоял напротив зеркала и занёс кулак, в намеренеии разбить лицо, которое смотрело на него жалко и пассивно. Своё лицо, пусть и в отражении. Опять стук, приглушённый алкоголем рецепторы всё же донесли до него голос Виолетты. Джон моргнул и шагнул, качнувшись, задев осколки часов, столик с почти пустой бутылкой джина и флаконом лауданума. Он невольно пнул носком пустую рюмку, которая почему-то была на полу, но не заметил ничего из этого. Одурманенный он шёл к двери, на голос женщины, которую выбрал вместо своей совести, даже не понимая, в Насколько он сейчас плохом состоянии. Ему было адски тошно, он могла это исправить, ведь всегда исправляла?
Мужчина невольно привалился к косяку и открыл, моргая.
От него пахло джином, а зрачки глаз были широкие от морфиатов. Он был очень небрежно одет во всё ту же одежду, в которой забирал Летти из страшной лавки. В лице с трудом, медленно проявлялись крохи осознанности.
- Летти?

+1

4

Страх очень сильная и странная эмоция. Ты можешь с собой делать, что тебе вздумается, убеждать себя как угодно, но если ты боишься собак, что даже самая добрая и милая собачка будет вызывать у тебя неосознанный ужас. Собак виолетта не боялась, а вот пьяных мужчин. Никто не мог и подумать, что у этой милой, с виду даже бойкой дамы есть такая незначительная слабость. Никто из знакомых или семья не знал, отчего у женщины замирает сердце, при виде изрядно захмелевших людей. За стенами четы дома Гэйнс алкоголь привел к трагедии, утрате, боль от которой до сих пор острыми когтями впивалась в сердце. Джон открыл. Человек, которого Летти безмерно уважала, любила и считала настоящим мужчиной сейчас вызывал не теплые чувства, а практически панический ужас. Она уже любила одного человека. И он тоже пил. Да, она не смогла когда-то утешить его в горе, она вообще дурно умела утешать людей, но разве это достаточное преступление, чтобы наказать за него так жестоко? Разве она грешна настолько, чтобы видеть воплощение своих кошмаров  в жизнь? Неосознанно, поддаваясь своему страху, женщина сделала несколько шагов назад, коснувшись рукой поручня лестницы. Паника внутри взвизгнула, словно расстроившаяся виолончель.
- Господи, Джон, зачем? - единственное, что вырвалось у Виолетты. Она сейчас легко признавалась себе в том, что с большим удовольствием увидела тут то чудовище. Крамольная мысль. Девушка сглотнула, прилагая над собой усилие, чтобы сделать шаг вперед, а не сбежать в низ по лестнице. Как назло лезли воспоминания в голову. Как она падала, как ударилась сначала плечом, затем головой и ничего более не помнила. А когда пришла в себя...
- "Но сейчас мне некого терять..." - тихо шепнуло сознание. Она больше никогда не потеряет никого.
Глаза бродили по лицу и одежде Джона. От него несло алкоголем, а зрачки были странно расширены. Мятая одежда и лицо уставшее, он выглядел ужасно, но агрессии ни в его позе ни в лице его не было. В отличии от Гилберта. Каждый раз он выглядел как разъяренный зверь и каждый раз орал про измены, которых не было. Ведь если пес не рычит, значит он не бросится? Переборов свое чувство страха, она подошла к мужчине ближе. Она не может бросить его, ведь это будет предательством того, кто много раз рисковал ради нее жизнью. Но и одобрять такое.
- Ты же себя этим в могилу сведешь - покачала головой женщина. И до чего же неприятно и ужасно было видеть его в таком состоянии. Это ведь не из-за нее, правда?

+1

5

Как это странно, понимать что тебя бояться... ужасаются. Он никогда, никогда в жизни ни в ком, даже диком звере не вызывал такой эмоции, но сейчас эта эмоция лилась в него, как в кувшин с пробитым дном. Обмывала стенки, окрашивала... Джон странно наклонил голову, и ответный ужас ужасу Виолетты отразился в его собственных глазах. Это её ужас? Это его ужас? Это заразно...
Он видел огромные зелёные глаза, то дальше, то ближе, она то отпрянула, то прильнула, как язычок пламени на свечке. На ветру. Дуй, и затухнет. Страшно, ужасно!
Джон качнулся навстречу, поймав в руки, крепко обняв, удержав... Если не дуть на свечу, не потухнет.
- Нельзя дуть на свечи, - тихо, пьяно говорил мужчина, его мысли плыли, -  Когда вокруг так темно, так жутко... Тебе жутко, Летти, почему тебе жутко? - если бы ему пришлось говорить хоть чуть громче, его речи было бы не разобрать. Язык и губы немели от алкоголя и лауданума, но он почти шептал и пусть с трудом, но сказанное было различимо. - Им куда более жутко, я бросил их... Я их бросил...
Мужчина так и стоял, прямо на пороге своей комнаты на площадке лестничного пролёта. Ему было страшно сейчас... или ей?

+1

6

Он был мертвецки пьян и не понимал даже сам, что говорит. А может и понимал. Вот только Виолетте от этого было не легче. Прикосновения и запах алкоголя вызывали неприятные ощущения. Мужчину хотелось оттолкнуть от себя, настолько неприятно было. От запаха алкоголя Ви поморщилась. Она понимала, что слова её мужчина скорее всего не воспримет. Но она должна попытаться. Ведь он рисковал ради нее своей жизнью, а чем сейчас рисковала она?
- Джон, отпусти. Мне жутко от того, до чего ты тебя довел. - она сказала почти правду. Ведь она не хотела видеть такого. - Пойдем, зайдем  в комнату. - Летти чуть толкнула мужчину, по направлении к двери, надеясь что на ногах устоять он сможет. Не дело это разбираться на лестнице с произошедшим. И про кого он говорил? Кого он бросил? Что за бред?
Джон все же сдался, пропуская ее в свое жилище.
- Что случилось? Кого ты бросил, Джон? Боже, что тут произошло? - вступив она удивленно осмотрелась. Разбитые часы на полу, алкоголь на столике, и какое-то странное мерзкое ощущение, словно уютную квартиру Джона по щелчку пальцев изменил какой-то шутник, в худшую сторону. Старясь не наступать на осколки часов, женщина подошла ближе к столку джин и... Она узнала пузырек. То "лекарство" из-за которого они уже ссорились. Стало на пару секунд обидно, а затем это место заняло раздражение. Вот как. Понятно, отчего у Джона столь странные глаза. И бред теперь имел смысл. Вот только ее старания сейчас смысла не имели никакого. Конечно, она обивает пороги всех врачей, которых только знает, чтобы хоть как-то найти решение, а мужчина тем временем решает до конца угробить себя смесью, разрушив до основания свою нервную систему!
- Джон Артур Флеминг, может вы мне объясните, что это?! - она развернулась к мужчине, демонстрируя ему "лекарство" - Ты себя убить решил? - женщина хмурилась, смотря на писателя недобро. Она не умела утешать, ненавидела когда ее обманывают и при всем этом не хотела, чтобы близкие разрушали свою жизнь. Ужасно взрывоопасное сочетание.

+1

7

Неприязнь... откуда она в нём, ведь он никогда не испытывал неприязни к своей женщине, к своей весне... Что за странная какофония? Почему она здесь? Джон не хотел отпускать, но мышцы были ватными. Даже ей, слабенькой, не составила труда выкрутиться и толкнуть его.
Мир качнулся, а потолок был старым. Старые серые с узором обои, они впитали в себя чужое уныние и гнев, сейчас смотрели на него с укором... нет, это Виолетта смотрит с укором...
Почему она его укоряет?! Он... он бросил их, чтобы вытащить её! Он не может больше терпеть то, что грызло внутри!
Ей не понять, Летти не съедает смертельная болезнь. Ей жить да жить. Теперь она будет жить, а они... они ведь даже не умрут? Или умрут? ... Чувствует ли боль кукла, которую бьют?
Что если Эта женщина их разобьёт?!
Гнев рос, не в нём, но Джон не понимал этого. Он чувствовал гнев, а пьяный ум находил ему оправдания. Всё потому что она не понимает. Всё потому что она хочет, чтобы все жили по её правилам, как по рецепту врача. Но она не знает... она даже забыла ИХ! Уильяма, которого забрала к себе!
Мужчина качаясь дошёл до кресла и опёрся на его спинку. Он впился в неё рукой, чтобы смутная, сквозь лауданум, боль держала его здесь. Джон смотрел на Виолетту, и на скулах у него появился желвак.
- Объяснить?... Убить себя?... Меня убивает проклятье, Летти! Меня убивает чёртова Египетская статуэтка и бесконечный хаос вокруг. Меня может убить только твоя упёртость в том, что надо жить как ты считаешь, но даже ты не знаешь, что сейчас со мной! - говорить он пытался это, и хоть не все слова звучали для Виолетты внятно, но суть была такой. Суть была той, что чувствуя чужой гнев, Флеминг поддался ему без остатка, не понимая, что его чувств там не было. Они смылись бурным потоком чужого, а потом придут на своё законное место, скача, как на качелях. - Эта мигрень... - Джон опять качнулся, навалившись на кресло, - Эта мучительная медленная пытка... Я должен не просто умереть, но ещё и почувствовать агонию других, кому хуже. В десятки раз хуже, а я их бросил! Бросил... - дверь открыта, ну и чёрт с ней. Он не понимает... не осознаёт этого совсем. устость пришла приливом, или его просто перестали держать ноги. Джон опустился на пол у кресла и вытянул ногу, откинув голову, будто налитую свинцом, на подлокотник. Теперь ему было тоскливо, удушающе, и наверное это было даже его... всё его... - Бросил, чтобы тебя вытащить, а они там кричат. Смотрят на мир стеклянными глазами и кричат.

+1

8

Вот как. Она еще и виновата. Она еще и считает, что нужно жить по ее правилам? Вот как он воспринимает попытки ему помочь. Виолетта сжала губы, чувство обиды и раздражение только нарастали в девушке. Он обвинял ее в том, что она не знает как ему помочь. А еще он смотрел так зло... на пару секунд стало страшно, но норов был сильнее.
Виолетта зло швырнула на пол склянку, что разлетелась осколками.
- Если я настолько плохая, тогда зачем я тебе вообще нужна? Оставил бы меня там. В лавке. Тогда бы никто тебе не говорил ка жить. никто не переживал за тебя. Делай что хочешь. Да знаешь, я бы лучше и правда там осталась, чем видеть тебя таким! - Летта не до конца, в своем раздражении понимала, что именно говорит. 
- Я ведь зла тебе желаю, верно, Артур? - она раздраженно смотрела туда, где сидел Джон. Да, он был болен, может проклятье, может что-то еще. Ви готова была поверит во что угодно уже! Но ведь это не значило, что стоит просто сдаться и лечь в могилу! И  Уильям... Если есть одна ведьма, то могут быть и другие, которые смогут помочь! Ведь главное не сдаваться!

+1

9

Теперь опять злоба... Он сходит с ума? Давно сошёл? Всё это феерия безумия, как там говорили её любимые врачи? Нервное потрясение. Галлюцинации...
Она видится ему?
Ставшая раздражающей женщина открывала рот и возгласы её словами долетали до пьяного сознания, как сквозь подушку. "...и правда там осталась...", "...зла тебе желаю", "...сдаться и лечь в могилу...". Он будто бы мир стал двигаться медленнее наблюдал за всем этим, за тем как разлетается на осколки рюмка, как она покрывается гневным румянцем, как топает, будто норовистая лошадка.
Он смотрел и ощущал раздражение и злобу, всё ещё не понимая чьи они. Хотелось встать, но первая же попытка и Джон качнулся, плюхаясь назад. Нет, ноги отказали. Они предали его. Может даже быть так, что он окончит жизнь ещё и калекой. Может быть? Он уже калека. Его ум не работает как надо. Сдаться и лечь в могилу... заманчиво. Просто... там не потревожат. там из углов не посмотрят на тебя стеклянные глаза с укором, и не закроют, на секунду, тканевое веко.
- Уйди, - выдал он наконец, - Живи, раз дана жизнь, уйди. Мне... нотации твои... не спасут. Никого уже не спасут. Всё равно... недолго осталось.

+1

10

Вот как. Теперь он пытался ее прогнать. Нотации ему не нравятся? Хорошо. Ви сцепила зубы и правда ушла из комнаты. В ванную. Благо в комнате Джона нашлась ваза и загудели трубы, выплевывая холодную воду. От обиды даже куда-то страх прошел, лишь пальцы до белого сжимали вазу. Она не хочет говорить с ним таким. Это бесполезно. Бред - единственное что он говорит.
- Мне, видимо, на роду написано влюбятся в упрямых баранов - с усмешкой сказала женщина сама себе. Она сейчас поступала глупо, но это единственное, что она могла сделать. Полная решимости, она подошла к Флемингу и прежде чем успел ей помешать, вылила на него холодную воду из вазы. Она была настроена решительно и не на то, чтобы уйти отсюда. Если Джон хочет она уйдет, но потом. Когда он протрезвеет и вылечится. Если оставить его здесь одного, то мужчина просто уйдет в запой. Она прекрасно видела это на примере своего мужа.
- А теперь меня послушай - она пыталась поймать взгляд мужчины - Я найду средство. Ты не умрешь. Если будет нужно, я хоть к сатане спущусь, Джон. Я уже похоронила однажды человека, которого любила, второй раз я не собираюсь никого отдавать болезни. Ты меня слышишь?

+1

11

Он ушла. Приливная волна отпустила и в горло не лилась больше солёной водой злоба. Он ещё чувствовал её вкус во рту и раскаты далёкого моря чужой эмоции, но теперь свои, тоскливые и воющие, прорвались наружу. Зачем он сказал ей всё это? Глупости какие! Летти - его свечка, его огонёк на ветру, он ведь совсем не хотел, чтобы она уходила. Умирать одному страшно, а сейчас казалось, что умрёт он уже тут. Дурнота с дремотой и опьянением опять забирали его в свои объятья. Не было сил сопротивляться, сейчас он уснёт...
Но со стороны моря чужих эмоций пошёл новый прилив.
И вылился ему на голову. Джон вздрогнул всем телом, осоловело и по-собачьи тряхнув головой. За шиворот катились холодные капли, которые Флеминг пытался смахнуть нелепыми жестами рук. Он фыркнул, неуклюже вытерев лицо. Да что такое?! Виолетта что-то говорила стоя над ним, но мужчина думал только о том, что ему холодно, неудобно, и он крайне недоволен. Или это она?...
- Ты меня слышишь? - уловил он только последнюю часть гневной тирады сквозь пьяный дурман.
Джон моргнул.
- Да, - механически ответил он, уже забыв, что погнал Виолетту прочь не более пяти минут назад. Попавшие в рот капельки напомнили ему о дурноте и сухости, и он снова схватился за подлокотник кресла, силясь встать. - Я... пить хочу.
Не увидя на столе воды, мужчина потянулся к бутылке с джином и фурия сбоку снова сорвалась с цепи. Джон моргал и смотрел на Летти, она опять что-то гневно говорила, и этот гнев бил по его чувствам, но на второй подвиг они были не готовы. Только голова опять отозвалась болью даже сквозь капли лауданума. Тихо застонав, он схватился за голову и опять упал, уже в кресло.
- Я больше не выдержу... хватит, слишком много... слишком больно... - жалко, наверняка, простонал Джон, пока не понимая, что вся эта унизительная слабость была бы ему омерзительна, будь он в здравом уме и трезвым.
Они оба замерли. Флеминг глубоко и тяжело дышал, с его  волос иногда срывались редкие капли, Виолетта готовилась перед новым штурмом, и больше в полутёмной комнате не было ничего. Даже тиканья часов.
В коридоре скрипнула половица, и Летти увидела в открытую дверь, как домуправительница старается незаметно скрыться на лестнице.
Джон всё дышал, тяжело и глубоко. Мысли его не стали более ясными, но какая-то из них задержалась дольше прочих. Он её озвучил.
- А в мире ведь есть люди, которым всё равно. Тот мужчина, помнишь, его зовут Магнус, - Джон считал, что говорит так, но по факту язык у него заплетался и смысл доходил до Летти с трудом, - Он готов был миловать людоеда и с восторгом говорил о превращении людей в кукол. В историях таких всегда постигает соизмеримая их равнодушию кара, а в жизни проклятье ложиться только на таких ослов, как я. Летти, не уходи, - джон повернулся и протянул к женщине руки, хоть минут 10 назад и гнал её прочь.

+1

12

Может он её и слышал, но явно не слушал. Или не понимал того, что женщина пыталась донести. Сколько он вообще принял этой бурды?!  И всё мало.  Джон снова потянулся к бутылке. Нет. Решительно так продолжаться не может!

- Да ты так сопьешься!  - в сердцах уже выкрикнула Виолетта, подскакивая к столу и забирая бутылку. Она крепко прижала к груди пойло,словно от того у кого останется джин - зависела чья-то жизнь. В какой-то степени так и было.

-”не отдам. Пусть хоть бьёт.  Не отдам!” - с упорством думала Ви. Она уже настроилась “спасать утопающего” и себя отчасти. Женщина даже её могла сказать что хуже, видеть как Джон умирает от болезни или как спивается. Не умела совершенно утешать и, наверное, была совсем не домашним ангелом, но верила, что могла хоть как то помещать трагической развязке.

- зачем тебе эта дрянь? А?  Ты же делаешь всем хуже. Плевать на меня хоть о родителях подумай!  - и на этом витке Джон жалобно застонал, касаясь головы. Ви замолчала, понимая, что аргументы у неё закончились. Мужчина выглядел ужасно, практически так же, как забулдыги возле пабов и от этого все сильнее щемило сердце. Мокрый, потрепанный, с мешками под глазами и пустым взглядом, он совершенно не походил на того мужчину которого знала и любила Летти. От этой мысли отвлек скрип пословиц. Хозяйка… Как всегда любопытна. Сейчас Ви понимала, что они даже не закрыли дверь  и что она позволила себе повысить голос на мужчину. Гнев куда-то делся, словно вода из опрокинутого кувшина. Было горько и словно плащ на плечи легла усталость. Ей тоже было тяжело, день за днём видеть как человек, которого ты любишь, страдает.  Ты пытаешься помочь, а толку столько, словно ситом носишь воду.

Джон говорил и она невольно слушала его. Кому-то все равно, а ей не плевать. Понимать мужчину было сложно, но важно было даже не то, что он говорит, а что хочет сказать.

- Дурак ты, Флеминг - и в словах этих чувствовался уже не жаркий красный перец, а горечь полыни. Она отставила бутылку к ножке кресла и протянула мужчине руки.

- Тебе проспаться нужно - она погладила скулы мужчины, убирая сырую прядь за ухо.

- Идём, я тебя провожу

+1

13

Будь Джон трезв, он бы обязательно отметил, что на его женщину дурно влияют всякие новомодные веяния. Она кричала о лаудануме так, будто бы он пил мышьяк, игнорируя даже тот факт, что Джону его прописали её коллеги-врачи. И откуда только столько выводов о родителях, которых должно озаботить как сын лечит мигрень? Его мать постоянно успокаивается разведёнными каплями морфия, как перенервничает.
Но Джон был пьян, он с трудом понимал, где тут тот свет, а где другой.
Он чувствовал её возмущение, задетую гордость и оскорблённость. Он чувствовал горечь и страх, и с тоской понимал, что не готов, совсем не готов бороться с этими её переживаниями. Вода хотя бы дала понять, что эти эмоции - не его собственные, но медленное вытрезвление приносило не ясность, а дурноту и сонливость.
Он хотел сдаться. И сдался, пока самому простому - сну.
***несколько часов спустя***
Мужчина не помнил, как Летти уложила его спать, но уложила его именно женщина. Только они так старательно подбивают под тебя одеяло, будто действительно можно замёрзнуть, когда в тебе полбутылки джина и чайная ложка "китайского дракона". Проснулся мужчина от дикой сухости во рту и мигрени, нагрянувшей уже по куда более житейскому поводу - раннему похмелью. Он простонал, перевернулся на другой бок и стал моргать, определяя, какой сейчас час. Когда живёшь в комнату не первый год и верен своим привычкам - это совсем не сложно. Особенно если в Лондоне, против обыкновения, солнце, не закопчёное фабричными дымами. Вот луч, пробивавшийся между гардин, ползёт по третьему ящику комода. Значит между 5 и 6 часами после полудня. Всё могло быть и хуже - проснись Флеминг, терзаемый похмельем, ночью, ему бы никто не смог принести воды. Только жажда и разбитость занимали его мысли, ни прошлое, ни страшное грядущее не перебивало потребностей тела, подтверждая рассуждения Дарвина о том, что все они произошли от зверей, и зверьми более разумными и остаются.
Горько хмыкнув этой мысли Флеминг медленно сел в кровати и... столкнулся взглядом с Виолеттой, сидевшей в кресле в другом конце комнаты. Как чёрная кошка на комоде, она сверкала зелёными глазами, и будь у неё хвост, он бы недовольно подрагивал кончиком. Женщина сидела очень прямо, а губы её были поджаты. Не иначе - мать, готовая отчитывать сына. Готов ли был Джон покаянно попросить прощения?... Без воды - нет. Он вообще не воспринимал нотации, они не будили в нём должной совести и били по остаткам мужской гордости. Искренняя уязвлённость его поступками работали куда более эффективно, но об эффективности воспитания или примирения сейчас не думал никто. Ни Джон, что медленно встал с кровати, не говоря ни слова, ни Виолетта, которая переволновалась и потому злилась на объект волнения. Кто-то должен был начать, и Флеминг собрал остатки не разбитого мукой похмелья сознания.
- Прости, - тихо сказал он, не смотря на комок кошачьего негодования, что вполне мог сойти за пантерку, не будь она такой... слабой. Джон украдкой осмотрел себя - он был без рубашки, но в рейтузах, остальная одежда аккуратно была сложена на стул рядом с кроватью. Встав и нетвёрдой походкой дойдя до комода, где стоял кувшин, он продолжил, - Я не выдержал... Я не хотел, чтобы ты меня таким видела.
Ему хватило некой цивилизованности налить себе воду в стакан, что стоял тамже, на подносе, а не припасть прямо к кувшину.

+1

14

Наконец Джон сдался и внял ее словам! Виолетта проводила его в спальню, помогла раздеться и уложила спать. Балбесы, все же, эти мужчины! Но каким бы дураком и балбесом не был Флеминг, она любила его и ничего с собой не могла поделать. Убедившись, что мужчина забылся крепким сном, она вышла из спальни, тихо, прикрыв за собой дверь. Теперь у нее было несколько часов, прежде чем хмель отпустит буйную голову и с Джоном, наконец, можно будет поговорить нормально.
В комнате для приема гостей явно были видны следы недавней бури. Перво наперво Ви заперла на засов дверь.Хватит с джона и так, что о нем будут судачить. С убранством комнаты нужно было что-то решать. Позвать домоупровительницу было самым простым, но как это скажется на репутации мужчины? та наверняка будет глазеть и выспрашивать аккуратно, а ведь чем больше в сплетне деталей, тем правдивее она кажется. Нет,  Джон занимал хорошую должность, был человеком публичным и лишняя неделя сплетен ему совершенно не к чему, как и пятна на репутации. Впервые за десять лет Виолетте пришлось взять в руки метлу. Последний раз она брала ее еще в пансианате, когда ее в наказание отправили подметать садовые дорожки. Она думала тогда, что сгорит от стыда. Да и сейчас, убрав осколки и наведя порядок, чувствовала себя не в своей тарелке и даже сконфуженно. Но на что не пойдешь ради любви!
Наведя в комнате порядок и открыв окно, чтобы выветрить этот мерзкий запах,  Ви направилась в спальню Джона.Взяв книгу, она удобно устроилась в кресле скинув туфли и поджав ноги под себя. Мужчина спал тихо и во сне выглядел так мирно, что на пару минут она даже залюбовалась, а ведь и не скажешь, что буквально час назад он вел себя совсем недостойно. Вздохнув еще раз и ощутив злой укол обиды и досады, Летти переключила свое внимание на книгу. С Джоном она поговорит когда он проснется…
***
Спустя несколько часов мужчина завозился, явно приходя в сознание. Ви отложила в сторону книгу, смотря за тем как Джон осознает кто он и на каком сейчас свете. Их ждал серьезный разговор. Раньше она не думала о чем-то подобном, не строила никаких серьезных планов, но себя рядом с мужчиной, который пьет она не видела. Ей хватило уже однажды. ВОспоминания опять царапнули больно. Она все еще не могла простить мужа и не хотела повторять подобную судьбу снова. А еще непременно нужно было узнать, что за чушь он нес про оставленных, проклятье и еще непойми чего. Конечно, скорее всего это пьяные бредни но. Но для начал он должен был извинится, он наговорил такого, что правильнее было бы оскорбиться и уйти, не вести с ним беседы и оставить тут одного, а не укладывать его спать и убираться. Убираться! Кошмар! Летти поджала губы, сейчас смотря на мужчину обиженно, раздосадованно и даже чуть сердито, а ведь совсем недавно все было по другому. Взгляд внимательно следил за ним, а губы не произносили ни слова. Если он не извинится, она ему вообще ничего не скажет и уйдет. Пусть вон ищет себе другую! Вот! Себя сейчас женщина чувствовала крайне воинственно, хотя бабушка бы наверняка сострила, что похожа она больше была на взъерошенную куницу.
- Прости, - наконец не начал Джон, начал, можно сказать правильно, что изрядно поубавилось воинственности, да и выглядел он сейчас так, что на подкорке билось желание прижать к груди и погладить. Но его Ви упорно душила. Проявишь такую слабость однажды - все. Такие вот концерты продолжаться. Впрочем, отчитывать она его тоже не собиралась. СЛишком обидными были слова про указания, правила и навязывания. Раз знает все лучше нее пусть живет своим умом.
- Я не выдержал... Я не хотел, чтобы ты меня таким видела.
Женщина молча встала, подходя к окну и открывая его. В комнату ворвался воздух и гул лондонских улиц. Не слишком громким, чтобы стать раздражающим. Шторы она предусмотрительно не открывала, зная как больно свет бьет по глазам.
- А я не хотела чтобы ты был таким. - довольно сухо ответила Летти, а потом не выдержала и тяжело вздохнула. Нет, она не будет его отчитывать, но кое-что ему скажет.
- Ты спрашивал пару часов назад, почему я смотрю на тебя с таким ужасом. Хочешь узнать почему? По какой причине я обхожу пьяниц десятой дорогой? Нет, дело не в брезгливости о ней речи быть не может - женщина полу обернулась на Джона и получив положительный ответ, продолжила.
- Мой муж был хорошим человеком, да упокоится его прах. Очень хорошим ровно до того момента, как напивался. Делал он это не часто, но вопли о том, что я ему изменяю, удары я запомнила надолго. Извинялся и каялся, конечно, наутро. И я прощала. Все это я ему простила давно, но вот одного не могу простить и не прощу никогда. - Летти замолчала, осматривая гардину и все же решая убрать тяжелые шторы и впустить свет в эту обитель мрака. 
- Я никому и никогда не рассказывала этого, даже семья не знает и прошу тебя сохранить в тайне то, что ты сейчас услышишь. У Гилберат в семье случилось несчастье, умерли отец и мать, в один день. Он много пил, много шумел, а потом… - пальцы дрогнули на перевязи тяжелых бархатных лент, что крепили шторы. - У меня должна была родиться девочка. Но не случилось. Муж в ту ночь опять рассвирепел, начал кричать. Сын болел. Он мешал ему спать.Я вышла чтобы успокоить. А потом даже не помню как это произошло. Он меня оттолкнул от себя, я споткнулась и… -  Виолетта сглотнула, оставляя наконец в покое штору. И вглядываясь в окно - У нас очень высокая лестница, ты знаешь. Пришла я в себя уже через день, в кровати и без ребенка. Думаешь он пришел извиняться? нет. Ни в тот день, ни в следующий. Он пил. - чтобы куда-то деть свои переживания, женщина стала теребить медальон на шее. Это воспоминания были тяжелым бременем, но сейчас, сквозь призму лет, на глазах уже не появлялись слезы при мыслях о произошедшем.
- Каким бы человек не был хорошим, его уродует алкоголь. Я, наверное, прошу о слишком многом. По сути я ни на что права не имею, я тебе никто. Но пожалуйста, не делай так больше. Я не хочу опять пережить похожий кошмар. - она развернулась к мужчине, смотря ему в глаза. Нечестно вот так взять и вывалить такую тайну на другого. Но что поделать? Она желает только добра. Даже злоба и досада куда-то ушли, оставив лишь обиду и грусть. Она надеялась, правда надеялась, что Джон хотеть немного внемлет её словам. Хоть каплю.
- Но сюда я пришла совсем не за этим. Я заволновалась когда ты ушел так рано утром, а потом ты говорил, что оставил кого-то, что тебя убивает проклятье… Джон, что происходит? Расскажи мне, я постараюсь помочь. Я не хочу тебя оставлять одного. - Виолетта смотрела доверительно, хоть обида нет-нет и жалила змеей. Но с ней она сможет со временем сладить и простить. Прощала ведь мужу и худшее. А Флеинг, если так рассудить, даже руку на нее не поднял. Но эти мысли она быстро отмела. Сравнивать двух мужчин было неуважением к ним обоим.

+1

15

Она таки стала давить Джону на самое больное. Он никогда не мог себе простить, если действительно обижал мать или сестёр. Не часто, но случалось и такое - неловкая шутка, опоздание, забытый подарок, пропущенная воскресная паства с родителями... Всё это было такими мелочами сейчас! Сейчас, когда он разбудил в любимой женщине старые страхи и старые раны, пусть и совсем не намереваясь это делать, ему стало ещё более тошно. Уже не только от выпитого джина и похмельного негодования. Летти всегда хотела девочку, она как-то упоминала об этом ещё в письмах, комментируя поведение его героини, и вот... потерять всё из-за чужой слабости...
Женщину было щемяще жаль, тем более, что он чувствовал - Виолетта говорила правду, что наболело, что давило, и от этого становилось только гаже.
Почему всё вокруг такое гадкое?! Ситуации, люди, он сам? Когда старик-затейник Лондон стал таким удушающим? Для всех... И таким опасным.
поглощённый чувством вины Джон подошёл к Виолетте и аккуратно обнял её, стараясь не поворачивать к ней лицо, ещё пахнущее алкоголем.
- Хорошо, я больше не буду напиваться, - сейчас он готов был пообещать даже то, что вообще не возьмёт в рот алкоголь, но какая-то часть рассудка всё же предупредительно придержала язык. - Ты можешь взять весь алкоголь из моей квартиры и выкинуть, если тебе так будет спокойнее.
Вот так стоять и гладить её прямую, закрытую плотным жакардом спину и ни о чём не думать... Но не получалось.
да, надо объясниться.
Джон выдохнул и отпустил Виолетту, делая пару шагов назад.
- Что происходит? - горько переспросил Джон и надавил пальцами себе на глаза. - Людей превращают в кукол, оставляют так страдать на полках, а мы... делаем вид, что не замечаем, это происходит. Опухоль у меня в голове считает уже не месяцы, а дни до того, как я откинусь и мы ничего с этим не можем сделать. Вот что происходит. Я... медленно и мучительно умираю, не только телом, но теперь ещё и душой. Знаешь что нам предстоит? Что мне предстоит? Прийти к Уильяму и сказать - прости, но ты останешься в кукле. Навсегда. Пока не разобьют, наверное, а может и дольше. Там, в лавке будто бы засели два чудовища, один оправдывает людоедов, другая превращает людей в кукол, а я... А я сижу и ничего не могу сделать. Ни-че-го, - он выдохнул и сел на кресло, проведя по лицу руками. Уже тише, глухо он добавил, как постскриптум к ненаписанному письму, - Я не могу на это смотреть спокойно. Это будто глазеть на площади на чужие пытки, не одобрять, но молчать. Это сводит с ума.

+1

16

Да, делиться с другим такой тайной было жестоко, но иногда приходится поступать жестоко. Увы, мир не всегда справедлив. Данное обещание успокоило немного.С первой проблемой она хоть как-то разобралась. Осталось намного более сложное - разобраться в потемках чужой души. Джон выпустил ее из рук, отходя назад. В голосе его была горечь и не нужно было быть эмпатом, чтобы понять, насколько его задело происходящее. Ви не перебивала, смотря на мужчину. Виолетта подошла к сидящему мужчине, присев рядом и гладя его по рукам.
- Джон, - проговорила она нежно. Виолетта никогда не умела утешать или успокаивать, но, видимо, придется научиться это делать. Ведь так несправедливо, когда ты не можешь помочь тому, кто помогал тебе сотни раз.
- На каждое действие, есть свое противодействие - она смотрела мужчине в глаза - Я тоже думала про Уильяма. Знаешь, если есть одна ведьма, которая может заколдовать, то возможно мы сможем найти другую, которая сможет ему помочь. Если есть хоть малейший шанс, хоть песчинка в океане. Стоит попробовать. Тем более сейчас ему лучше, я разговариваю с ним, читаю ему газеты и книги. Все лучше чем стоять на полке незамеченным наедине с собой. - женщина поцеловала руку мужчины. Сидеть на полу было совсем неудобно, а потому она встала, присаживаясь на ручку кресла и обнимая Джона за плечи.
- Ты не умрешь. Тебе слишком рано в могилу. Я уверена, что у мистера Уолтерса получится найти лекарство. Да и мы не будем сидеть сложа руки. Я не отдам тебя смерти. Тем более ты не купил себе еще домик с маленьким прудом - Ви улыбнулась мужчине. В решимости оставить Флеминга на этом свете ей отказать было сложно, она и правда была настроена сделать все что возможно и даже сверх этого. И верила в успех своих затей.
- Ты говорил про проклятье, думаешь кто-то тебя проклял? Или это был метафора? - она смотрела на мужчину, продолжая медленно гладить его по плечам и спине. Ви уже сама готова была поверить и в проклятия, и монстров, и в призраков. После того, как переживешь подобное и не в такое начнешь верить.

0

17

Она старалась, как могла. Будь Флеминг не... с похмелья, он наверняка бы улыбнулся и обнял женщину, просто чтобы показать, что её улыбка действительно делает ему легче. Что трогательная нежность, быстро пришедшая на смену буре - это облегчение. Но он мучился уже тем ,что пытался собрать мысли и вспомнить всё, что наговорил и наделал с пьяну. Он ведь не навредил ей? Джон бывал злым после алкоголя, но женщин, насколько он помнил, не бил никогда.
Какая сумятица в голове!... Мужчина вымученно улыбнулся и отвёл глаза на пол. Он не мог дать ей то, чего она сейчас хотела, и было стыдно, что женщина прикладывала столько стараний, а он не мог даже нормально поблагодарить. Джон думал даже отложить разговор, но Виолетта заговорила про Уильяма и это болезненно полилось морской водой на открытую рану. Его задело... такое спокойное рассуждение. Неужели Виолетта и правда не понимает, насколько всё жутко?
- Он один из многих, - тихо проговорил Джон, продолжая прожигать взглядом луч уходящего солнца на узорчатом ковре. У него не было сил, и сон не принёс их, он только позволил алкоголю уйти, оставив тягость. Хотелось развести себе лауданума, но опасаясь новых переживаний Виолетты, Джон сцепил зубы и терпел, выдирая сквозь похмелье здравые мысли. То, что он считал здравым, - Ты не чувствуешь... там, в лавке ты была ни одна. Когда я заговорил, что знаю секрет миссис Дикерсон, они смотрели на меня... с такой надеждой и таким безумным порывом смотрели. А я ушёл. Согласился на сделку и ушёл. Сколько их там? В Лондоне пропало сотня или больше человек. Твоя кузина, к слову, тоже... Представь, если она там одна из них? Всё не так плохо? Нет, Летти, всё плохо. И особенно плохо то, что у меня нет времени. Неужели ты думаешь, что настоящая ведьма откликнется на какое-нибудь объявление в газете? Или ты предлагаешь нам обходить всех шарлатанов? Миссис Дикерсон законопослушна, как агнец божий. Она хозяйка кукольной лавки, а не циркач и шарманщик. Если настоящая ведьма, другая, имейся таковая помазаница Дьявола, ходит по Лондону, она наверняка также прячется под миловидной личиной.
Слишком много слов. От этого даже горло пересохло и Джон надавил на глаза. Он всё ещё плохо понимал действительность, но чувства неприязни к себе было, постучалось в двери и напомнило о себе. Надо одеться. Попросить чая, а лучше заварить себе матте из остатков, или пожевать зёрна кофе. Надо попросить принести Виолетте то же чего-нибудь... кушала ли она вообще?
Джон осмотрел комнату, но не обнаружил ни посуды, ни остатков еды. Нет, конечно она могла поесть, и отдать всё назад домуправительнице, но вполне возможно, что перенерничав она не покушала совсем. Дьявол! Ну почему так гадостно?!
Впервые за долгие-долгие годы Джону захотелось в церковь просто... чтобы побыть там. И поверить, что Бог, а с ним - добро и всепрощение всё ещё есть.
Виолетта заговорила про проклятье и Джон, нахмурившись, опустил голову. Он не знал, как сейчас... правдоподобно объяснить ей, почему он пришёл к такому выводу. На самом деле он даже боялся, что ему не поверят, не смотря на все треволнения и мистические события, что они пережили вместе. Как увязать без фактических улик смерть друзей, смерть группы археологов и маленького Анубиса? В книгах всегда есть след. Цепочка, которая приводит мелочь за мелочью к ответу. В жизни так тем более всегда было. А сейчас... у него не было ничего, кроме уверенности.
- Летти, мне надо... прийти в себя. Прости, я ещё не готов.
Джон встал, мягко высвободив руку, и стал одеваться. Он всё думал, как подать всё правильно.
- Ты что-нибудь ела? Надо будет попросить у домохозяйки ужин.

+1

18

Она не умела утешать и сейчас снова не получилось. Да, наверное она и правда никчемная в этом вопросе. Это расстраивала и Летти тихо вздохнула. Возможно из-за похмелья, а может из-за того, что над Джоном не иллюзорно нависла смерть, но он был ужасно мрачен в том вопросе, где Ви упрямо не хотела сдаваться. 
- Все так Джон, мы можем сейчас сложить руки, попытаться успокоить свою совесть тем, что ничем и никак мы помочь им не сможем, что это невозможно. А можем допытаться что-то найти, как то выкрутиться. Да, времени это займет не мало,но я предпочту второй вариант. Пусть я была в кукольном теле недолго,но мне хватило этих ощущений. - женщина чуть тряхнула головой, убирая от глаз упавший локон - Может я и глупая, и в некоторых вопросах совсем не так себя веду, но единственное верное чему меня научила жизнь - не сдаваться. Иначе как бы мне еще выбить для себя место "врача"? - она опять мягко улыбнулась. Даже если ее мужчина не послушает, она продолжит искать выход сама,втихую, как то делала с Гилбертом, когда он начал терять деньги. Она не знала ничего про других и старалась не думать о том, что ее кузина была среди кукол.Лучше верить, что ее просто похитили и хотят получить выкуп ну или что-то подобное, житейское, совсем далекое от мистики.  Возможно про мистику не желала думать не только она. Джон хмурился и словно… отстранился от нее. Не хотел говорить или делиться, что больно кольнула обидой. Вот так. Ты готова полностью открыть перед человеком сердце, рассказать ему ту тайну, которую не знают даже самые родные тебе люди, а он боится поделиться таким. Неужели думает, что она расскажет кому-то или рассмеется?  Неужели она заставила мужчину полагать, что для Виолетты так безразличны те вещи, которые важны для Джона? Или думает, что она для этого глупа?Да что за черти там у него в голове! Женщина чуть прикусила губу, не препятствуя мужчине и занимая кресло. Она смотрела куда-то в сторону, рассматривая причудливый узор платяного шкафа. И гадая, что же она сделала не так, что с ней не хотят говорить.
Среди нынешних обсуждений вопрос о еде звучал как то странно и инаково. Был настолько простым и будничным, что даже удивлял отчего-то. Все с тем же удивлением, Виолетта поняла,что ничего с утра почти не съела, если не считать пару яблок едой. Все пережитое заставило поволноваться, а потом как то и вовсе позабыла про чувство голода. Разум слишком сильно занимали бушующие чувства.
- Нет, но я очень плотно позавтракала. Право, я даже есть не хочу - соврала женщина, улыбнувшись - Но от чая я бы не отказалась вот только… - Виолетта уже ощутимо закусила губу. И попыталась спрятать куда-то свой взгляд.
- Давай я не буду попадаться на глаза хозяйке? Не хочу. Посижу здесь. Вот у меня и книжка есть - она наклонилась, поднимая сборник сочинений какого-то писателя, что очень красиво и интересно описывал далекие страны и нравы, что царили там. И делая этот беспечный вид, Ви упорно не хотело сознаваться, что ей стыдно появляться перед домовладелицей. Казалось бы, кто эта женщина и кто Виолетта, но было стыдно.Где это видано, чтобы леди поднимала голос на мужчину, да и вела себя так. Фу! Бескультурье в чужих глазах. Да и все эти домоправительницы как одна- забалки и ужасные сплетницы, что о приличиях не знают. Нет, ей хватает и так слухов, еще сталкиваться этой старой ведьмой.
- И еще! - вдруг встрепенулась Виолетта, вспоминая один старый прием - Попроси у нее лимон и содовую воду. Если нет, то апельсин тоже приемлем будет. Но лучше лимон. Потом объясню зачем. - женщина снова  улыбнулась и повела по коже книги. Не хотелось сейчас думать ни о стыде, ни об обиде или усталости, но мысли сами лезли в голову, а на щеках алел еле заметный румянец.

Отредактировано Виолетта Гэйнс (2017-07-12 23:46:20)

+1

19

Летти можно было поставить локомотивом поезда, и она бы проехала там, где нет дороги. Вроде бы хорошо, такая непробиваемая уверенность в... чём? Наивные суждения о его мыслях, приписанные и обидные выводы, гордое тыкание себя в пример. Разве нре из-за её активной деятельности они пошли на сделку с миссис Дикерсон?
Нет, он конечно понимал, что Виолетта желала только лучшего. В её понимании. Но как же наивно женщина рассуждала! В обычные дни это умиляло, сейчас же вызвало досаду. Он только вчера, ещё меньше суток назад, вытащил её из жуткой лавки, не смог прийти в себя, и уже пожалуйста - его упрекают в бездействии! То, что он не видит выхода не значит, что надо читать ему морали о том, что он якобы успокаивает свою совесть. Это похоже на успокоение совести?
Флеминг опять с усилием надавил на глаза.
Так, он сказал уже достаточно, сверху он говорить ничего не будет. Виолетта не понимает его чувств, пусть. Она же женщина, она не обязана копаться в голове мужчины. Сейчас главное дать ей понять... позволить поверить, что всё в порядке, что он внял её нотациям и дать спокойно уйти домой. Думать... думать он будет уже один.
Ещё раз промассировав виски Джон выдавил улыбку, оставив всю отповедь о "сложенных руках" без ответа.
- Я думаю, что еда ещё никому не навредила, хотя сам я не могу взять сейчас и куска в рот. Надеюсь, что твой пример вдохновит меня и разбудит аппетит, - он выдал усталую и помятую, как он сам, улыбку.
Вышел в комнату, позвонил в звонок и дождался домуправительницы. Женщина весь недолгий диалог держалась так, будто она - Её Величество перед предателем нации. Никогда прежде Джон не чувствовал себя так неуютно под женским взглядом, полным презрения и надменной чопорности. А ведь не мальчик уже... Что же он делал и говорил по пьяни?
- Я всё принесу, мистер Флеминг, - сухо пообещала "королева" местоного дома. Надо же, раньше он считал её приятной дамой. - Но вынуждена вам сообщить, что ваши скандалы и крушение мебели заставили миссис Уилбур со второго этажа разнервничаться, так что ей даже вызвали врача. Я надеюсь, такого больше не повториться, мне очень дорога репутация моего дома.
Джон неуклюже пообещал. В целом, ему было всё равно на репутацию дома и миссис Уилбур, которой врача звали даже из-за разорённых клумб. Но спорить и проявлять какой бы то ни было характер у него банально не было сил. И смысла.
Выдохнув ещё раз и щурясь на вечернее солнце, Джон открыл окна в кабинете, где они с Летти и должны были поужинать, и глотнул протравленного фабричными дымами воздуха.
лондон, старичок, сколько же ещё тайн и занавесов у тебя? И почему ты так жестоко показываешь их своим жителям.
Выдохнув, Флеминг выдвинул стол и подошёл к Виолетте, что пришла в кабинет после ухода хозяйки дома.
- Я рад, что ты в порядке, - сказал он, просто чтобы как-то компенсировать её переживания. Джона не тянуло с похмелья на беседу, но он старался как-то загладить произошедшее. Похоже, его женщина ещё и с домуправительницей поссорилась, иначе с чего бы ей от неё прятаться? Летти могла. - Когда я приду в себя я всё расскажу тебе. Но поверь, это звучит бредово. Впрочем, последние дни вся наша жизнь - один бред кошмара Эдгара Алана По, - и хмыкнув горько этому, он сел за стол.
*** час спустя***
Солнце было уже рыжим. Грустным, ярким, уходящим. Оно сделало кабинет янтарным, а Летти загорелой и в любой другой день Джон бы неприменно залюбовался этими метаморфозами. Но сейчас он сделал последний глоток лимонада, с любовью приготовленного его женщиной, и понял, что и правда чувствует себя лучше. Но только телом. душе менее гадко не стало, а сейчас ещё и прибавилось чувство вины. С вытрезвлением и уходом на задний план ноющего самолюбия оно накинулось на Флеминга, как стая голодных койотов.
Поставив пустой стакан на стол, он начал:
  - Спасибо, мне и правда лучше. Летти, то что я расскажу сейчас очень смахивает на вымысел. Но иного объяснения я не нахожу. Опухоль мозга случалась во все времена, но никогда люди при этом не начинали чувствовать других. После встречи с тем чудищем и Уильямом я стал допускать возможность... паронормального в моей болезни. Когда мы были на приёме у Джеймса 7-го мая, и он попросил меня рассказать о стрессах, я вдруг с удивлением понял, что мои друзья умирали с примерно равным промежутком времени. После приёма я несколько дней пытался сопоставить, что же у нас было общего. С одной стороны - очень много. С другой - ничего из этого не могло бы сойти за мистическое проклятье. Но тут я вспомнил, что примерно год назад мы рассматривали моё новое приобретение - статуэтку Анубиса. Тогда мы в последний раз собирались все вместе. Я не нашёл этот артефакт сам, мне продал его старый знакомый, Сирил Раферти, достойный джентельмен и авантюрист. Я приехал к нему в тот же вечер (это было пару дней назад) и рискнул рассказать свои подозрения. Оказалось, что археологи, нашедшие Анубиса, также погибли, тоже в течении года, все, при естественных обстоятельствах. Но сам Сирил и другие посредники были живы. Мы стали изучать статуэтку и обнаружили, что она повреждена - у неё был изъят скарабей, - Джон встал и прошёл до комода, принеся небольшую шкатулочку. Открыл и показал Летти блестящего дорогим стеклом скарабея, похожего на старую брошку. - Этот. Весь следующий день (а это было позавчера) мы искали следы скарабея. Сначала узнали, что из моих погибших приятелей возвращал крупные карточные долги, потом бегали по антикварам... Поздно, ближе к ночи, я нашёл того, кому Альберт продал скарабея. И выкупил его. Вечером поставил в статуэтку и... ничего! - он махнул руками, - А это значит, что мы либо ошиблись в мотиве проклятья, либо ошиблись во всём. Я не знаю, что теперь делать с этим. Тот, кто мог рассказать про скарабея мёртв. Я зашёл в тупик. А потом ещё эта лавка, - Флеминг устало и раздражённо махнул рукой.

+1

20

Когда Джон вышел из комнаты, Виолетта устало вздохнула и тихо встав с места подошла к зеркалу. Она поправила платье и поправила прическу,  словно эти привычные жесты могли вернуть ее в привычную колею. Вот только непослушные мысли никак не хотели возвращаться, упорно нагнетая атмосферу. Признать, в словах Джона было много правды, но это не было поводом к тому, чтобы бросить любые попытки. Они найдут способ все исправить. обязательно. Разве есть у них есть иной выход? Мысли о смерти Джона она гнала сильнее, чем строгий отец поклонников от своей юной дочери.Сейчас женщина пыталась отвлечься на что-то более приземленное и к своему стыду почувствовала голод. Но нежелание сталкиваться с домоуправительницей и то, что буквально минуту назад, она клялась ФЛемингу в том, что есть совершенно не хочет, остановили ее от того, чтобы выйти из комнаты. Кстати, а как сам Джон, которому предстояло сражаться с настоящим “драконом”? Вс так же тихо ступая на носочки Ви прильнула к двери, пытаясь уловить слова доносящиеся из смежной комнаты. Судя по тону, эта мегера была крайне недовольна. А нечего подслушивать чужие разговоры! небось еще и всей улице разболтает, дрянь! Остатки недовольства и раздражения сейчас были направлены на женщину преклонного возраста. Слыша, что разговор закончился, Ви осторожно вернулась на свое место, расправив юбки и делая вид,что буквально минуту назад она не подслушивала. Но мужчина не спешил возвращаться назад. Ви не верила, конечно, что сейчас он снова начнет пить, возможно ему нужно побыть одному, но сидеть в комнате одной, пусть и с неплохой книгой, не было никакого желания. Да и ведь должна же как то она попытаться снова успокоить Джона? Осторожно,словно пытаясь потревожить покой “болеющего” мужчины она вошла в кабинет и замерла в дверях, любуясь как солнце бросало блики на лицо мужчины. И все же как же он был красив, даже сейчас. Все изъяны после “веселого” утра она отметала в сторону.
- Я рад, что ты в порядке - Виолетта отвлеклась от своего молчаливого созерцания, улыбаясь и стряхивая несколько пылинок с плеча Джона. Звучит бредово.Да. Последний месяц ее жизнь похожа на сон сумасшедшего в горячке.
- Ничего. Мне порой кажется, что я уже не удивлюсь даже тому, если кто-то из моих подруг окажется феейили ведьмой. - Ви снова улыбнулась мужчине, стараясь подбодрить его.
- А ведь когда-то я полагала, что самое удивительное, что случилось со мной, это встреча с таинственным незнакомцем в парке!.. - продолжая улыбаться, она глянула на “таинственного незнакомца”, которому точно срочно нужен был лимон и содовая вода!
***
Все постепенно возвращалось в колею, если можно так сказать. Они поужинали и женщина успела передать весточку домой о том, что вернется, но поздно. Сейчас Ви уже ругая себя думала, что скоро у нее войдет в привычку беспокоиться о ком-то постоянно. Например о дорогой бабушке, что переволновалась вчера и которую не хотелось пугать снова.  Чуть ранее о Джоне, потом придет пора волноваться о сыне. Она так и не решила, в какой пансионат отдать его. Да она же так поседеет раньше времени! Отвлеченность на такие повседневные мысли расслабляла и успокаивала. В задумчивости своей Летти гладила тонкий серебряный браслет на руке и ждала. Ждала когда ей наконец поведали страшную тайну. Ожидающий и смиренный вознаграждается. А последний час ее можно было назвать смиренной! Ну, хотя бы с виду.
Когда Джон заговорил, Ви вся превратилась в слух, даже чуть подалась вперед. Быть может, такое внимание могло смущать, но женщина не хотела пропустить хоть какую-то деталь,чтобы окончательно разобраться во всем том бардаке, что творился. Слова мужчины и правда звучали удивительно, как пересказ какого-то мистического романа, а не происходившего в реальности. И чем дальше заходило повествование, тем больше раздражался джон, явно не понимающий что со всем свалившимся делать дальше. Проклятие египетской статуэтки звучало очень… странно. Но Ви готова была поверить и в это. Она взяла скарабея, проводя по резным лапкам и пузику с камнем. Звучало и вправду весьма не обнадеживающе. Оказывается она ужасно досадила Джону всем этим. Опять стало стыдно, теперь уже перед мужчиной, за все то беспокойство.
- Выходит, сначала умерли те, кто побеспокоил могилу египтянина, а потом те, кто “сломал” статуэтку? И ты последний в этой цепочке… - она вздохнула. С виду скарабей не выглядел частью ужасного проклятья. Чем больше Виолетта жила на свете, чем больше начала в последнее время убеждаться, что самое безобидное на вид- самое опасное.
- Единственный же, кто может рассказать нам что-то уже мертв. - взгляд был прикован к артефакту и на секунду даже показалось, что он двинул лапой. Опасливо виолетта положила его на стол. Выдумка все, конечно, но стало немного жутко.
- Недавно Роза говорила, что смогла побеседовать с умершей прабабушкой - женщина подняла на Флеминга чуть смущенный взгляд, как у человека, который только что сказал великую глупость. И продолжал говорить - Она хвалила какого- то спириуталиста или медиума, я не очень в них разбираюсь… - Ви замолчала, надеясь что мужчина поймет, к чему она ведет. Гарантировать успех этой задумки она не могла точно, слишком уж ее подруга была возвышенной личность. Но, ведь это все же какой-то шанс.

+1

21

Опасения о "бредовости" оказались напрасными и, более того, явно глупыми. Летти поняла, всё поняла, или, по крайней мере, попыталась понять своего мужчину. Он не был один, и сейчас никакие иллюзорные куклы не разрушали его сознание воплощённой совестью. Выход есть, он должен быть, просто они его не видят... нет, Джон не верил в это, но в это верила Виолетта, а минус на плюс как минимум не дают минус. Или виной всему было то, что он сумел немного поесть, в связи с отступающей дурнотой. Но второе звучало слишком приземлённо, чтобы Флеминг уделил этому доводу должное внимание.
Пока Виолетта рассматривала жука, Джон выдохнул и потёр лицо руками, оставив сложенные ладони у подбородка и потирая, в задумчивости, губы указательными пальцами. Наверное имело смысл обратиться в музей к египтологам, этого он ещё сделать банально не успел. Просто фигурка эта не то, что была у него незаконно... просто мало ли как её добыл сам Сирилл. Подставлять друга не хотелось, потому придётся придумать историю.
Виолетта очнулась и выдвинула весьма странное, но чисто женское предложение. Ей богу, в следующем рассказе у него будет авантюристка, которая везде следует наобум! Может это будет даже роман!... Если время, конечно, будет у него.
Флуминг хмыкнул и задумался. Он не любил шарлатанов. Не тех людей, которые в силу невежества причисляют фосфору из могил образы призраков, а именно людей, которые осознанно используют дешёвые трюки, дабы набрать себе барышей со всяких впечатлительных "Роз". Нет, как-то ему попадались на удивление талантливые и даже гениальные фокусники. Но эти делали представления в театре, и брали там честный билет за вход на "представление", а не сидели в подворотнях и не говорили людям несчастья, чтобы те купили "перстни на удачу".
С другой стороны... он наверное сможет сдержать иронию, когда решит что этот медиум его обманывает. Точнее - когда почувствует это. Как сейчас чувствует участие Летти, которое не хотелось омрачать скепсисом.
- Хорошо. Пусть будет так. Но если я пойму, что этот спиритуалист врёт и выдумывает, мы уйдём. Пойдём в музей, я думаю. Мы ведь с тобой ещё ни разу не ходили среди награбленных ценностей Египта?

+1


Вы здесь » Городские легенды » Хранилище » "Доброе" утро


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC