Городские легенды

Объявление

OPUS DEI
апрель 1650 года, охота на ведьм
ATRIUM MORTIS
май 1886 года, Викторианский Лондон
ШПИОНСКИЙ РОМАН
1939 год, Вторая мировая война
Сюжет готов.
Идет набор персонажей.

Ждем персонажей по акции!
Игра уже началась.

Сюжет готовится к выходу.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городские легенды » Новое время » Лекарство от проклятья


Лекарство от проклятья

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

07 и 15 мая 1886
Дом мистера Уолтерса
Джон Флеминг, Джеймс Уолтерс, Виолетта Гейнс

Джон, хоть и склоняясь частью своего сознания к паронормальности недуга, не теряет надежды найти лекарство в науке, возлагая на неё многие надежды. По цепочке знакомых врачей, от одного к другому, их с Виолеттой в итоге направляют к молодому, но подающему надежды химику Джеймсу Уолтерсу, что совсем недавно страстно заинтересовался воздействием химикатов на психику человека. Через общего знакомого врача им удаётся договориться о встрече с замкнутым учёным.

Отредактировано Джон Флеминг (2017-07-10 10:44:04)

+1

2

Среди чисто мужских недостатков у Джона можно было смело выделять непереносимость приёма врачей. Его огромная любовь к учёным и увлечённым своей учёностью людям заканчивалась ровно там, где учёность становилась снобизмом, или же сам он, Джон, превращался в объект изучения. Это банально било по его гордости. Не помогало и то, что Виолетта навязчивой птичкой увязывалась за ним на все эти приёмы и после дискуссировала с врачами на их, врачебном языке о его проблеме. А он не понимал. И сидел как манекен портяжной лавки, на которого изредка бросали взгляд, оценивая не его, а его "костюм", который составила его медицинская карта.
Дьявол знает, какой великий соблазн был завести с ними дискуссию о паронормальном и о том, что он, Джон, чувствует их сконфуженность и незнание, мелькавшее в чувствах под маской учёности. Но, сцепив зубы, он терпел этот цирк ради спокойствия женщины и украдкой от неё пил лауданум.
Правда, последний мужчина Джону понравился. Он честно сказал ему, что болезнь до неприятного похожа на опухоль мозга. Но чувства его были преисполнены какой-то странной искры, и вскоре она родилась в предложение: "Я могу посоветовать вам одного молодого, но успешного специалиста. Он не по части опухолей, но сейчас увлёкся препаратами, влияющими на психику и сознание. Ваша "сверхчувствительность", или как это лучше назвать... возможно у него найдётся способ притупить боль".
"...Помимо лауданума", - добавил про себя Джон. Потому что от "сверхчувствительности", как её назвали в диагнозе, опиумная настойка не помогала, если не сказать - создавала эффект точно обратный. Он чувствовал всех чётче и лучше, буквально проваливаясь в чужое сознание, а подавленный зелёной феей разум почти не сопротивлялся этой смоле.
С этим надо было что-то делать, и если наука поможет побороть неведомое, то чем она хуже пресловутой магии?
В то хмурое, но всё равно зелёное майское утро они в Виолеттой поехали по указанному адресу. Доктор заверил, что отослал письмо, и снабдил их визиткой, но Джон подозревал, что Летти, как то свойственно женщинам, перестраховалась и написала ешё одну визитку неведомому мистеру  Уолтерсу.
По словам врачей он был примечательным специалистом, но Флеминг никогда не интересовался медициной и подробности статей медицинских журналов для него были странной и чужой темой.
Он столько всего пережил за последние дни, что возвращение к обыденному визиту в лондонский дом после полдудня стало далёким таинством. Мысли уже который раз занимало то, как объяснить человеку свой недуг, и нехорошим скепсисом, когда он постучал тяжёлым молоточком в дверь учёного.
- А ведь он даже не врач, - с лёгкой меланхолией негромко сказал он Виолетте.

+2

3

Ещё час назад в кабинете царил беспорядок. Книги, листы бумаги, обрывочные записи, научные журналы... Джеймс сам поражался, как ему удавалось найти здесь хоть что-нибудь. Однако времени на то, чтобы привести литературу в порядок не было. С утра Уолтерс спешил на работу, вечером, после скудного ужина, тут же снова погружался в исследования и засиживался над книгами до тех пор, пока от усталости не начинали слипаться глаза. Плотное расписание усугублялось ещё тем, что иногда Джеймс мог практически в любой момент  очнуться, ничего не помня о последних нескольких часов. Открытые обвинения ему предъявляли редко, но косые, осуждающие взгляды, страх в глазах собеседников… От этого было не скрыться.
Однако сегодняшний день был особенным. Обычно Джеймс редко забывал о запланированных визитах. Причиной тому была их редкость, так что каждое из них становилось для ученого настоящим событием. Но в этот раз все было иначе. Исследования занимали все мысли Уолтерса, и он не был против этого, ибо иначе его голова была бы забита волнениями и ненужными домыслами. Впрочем, нервы и так были взвинчены, заставляя подозрительно относиться к любой информации и, в особенности, к изменениям в организме. Не пропустить бы симптом, который может пролить свет на то, что происходит. К счастью, от посетителей пришла вторая визитка, иначе Джеймс точно забыл бы про эту встречу. И хорошо, что он оставил вчера её на видном месте. Убираться, конечно, пришлось впопыхах, но сейчас кабинет представлял . Не считая, правда, лабораторного стола, на краю которого стояла емкость с несколькими грязными колбами. Начинать перемывать её уже не было времени.
Уолтерс взглянул на визитку, лежащую на краю тумбочки, и ещё раз прочел текст на ней. Будет неловко, если он произнесет имена гостей неправильно.  Изначально ученый вообще не хотел никого у себя принимать. Сейчас ему как никогда нужны были одиночество и сосредоточенность. Будь возможность, он бы даже не работу не ходил, чтобы с головой погрузится в исследования. Да и, в конце концов, он же не доктор. Однако главной причиной, почему Уолтерс не горел желанием принимать у себя посетителей было то, что он не мог дать никаких гарантий, что вообще будет помнить об этой встрече, а после не окажется вынужден извиняться за ужасные поступки. Кто знает, что на уме у того, Другого. Джеймс и так постоянно переживал после каждого провала в памяти, как бы к нему домой не пришли с обвинениями разъяренные горожане, а, может, и вообще констебли. Но Дженкинс, знакомый Уолтерсу ещё по учебе в Оксфорде, до того, как он ушел с медицинского и поступил на химика, знал, куда нужно надавить. Специально недоговаривая некоторые известные ему факты, он лишь рассуждал об интересном случае, связанным с человеческим мозгом и психикой, тем самым все больше и больше подогреваю любопытство ученого. В итоге Джеймс сдался. С другой стороны, решил он, если его исследования все же увенчаются успехом, на что Уолтерс искренне надеялся, почему бы не помочь заодно ещё одному страждущему? Возможно, удастся внести корректировки в сыворотку и довести её до совершенства… Главное теперь не пожалеть об этом решении.
Громкий стук в дверь эхом разнесся по дому. Прежде тишину в кабинете нарушали разве что ход напольных часов и редкий шелест бумаги, так что не услышать его с первого раза было невозможно. Джеймс осторожно приоткрыл входную дверь.
- Доброе утро. Мистер Флеминг, миссис Гейнс?- Джеймс поправил очки. Он всегда нервничал перед знакомствами с новыми людьми, но сегодня с этим было труднее совладать. – П-прошу, прох-ходите. – Уолтерс отступил в сторону от входа и жестом пригласил посетителей войти внутрь.

+2

4

Порой Виолетте казалось, что ей нужно больше всех. Как и многие мужчины, Джон не слишком любил таскаться по врачам, что не могли поставить точного диагноза. Но норов не давал покориться и сложив руки на коленях сесть ждать... чего-то. Один мужчина, любимый ей, уже умер от болезни и второго она не отдаст. Поэтому девушка проявляла настойчивость, то осторожно и мягко, уговаривая и прося, то бурно обижаясь и даже ссорясь с мужчиной. Многие врачи соглашались посмотреть Джона просто из-за того, что ранее такой случай им был не известен и стать первым в медицине, кто найдет ответ на этот вопрос, было не только почетно, но и банально интересно. Однако раз за разом разводили руками, удивляясь и не понимая, какие изменения организма могли вызвать такой эффект. Джон не знал, но и без него она советовалась с несколькими профессорами, среди которых был старый учитель анатомии, который связывал это с нарушением нервной системы, но как и все не был точно уверен. Этого как всегда было мало, потому Виолетта уцепилась за предоставленный шанс пообщаться с ученым, который мог пролить хоть небольшой свет на происходившее. Джон, видимо, не разделял ее воодушевления.
Несмотря на то, что доктор обещал послать визитку, виолетта озаботилось этим дополнительно. Лучше уж перебдеть, чем стать свидетелем чего-то недопустимого или банально не застать дома никого. Вопрос который беспокоил ее относительно здоровья мистера Флеминга не требовал отлагательств! Потому женщина так упорно заботилась о том, чтобы встреча состоялась. Заранее предупредила нянек и сына о ее отсутствии, попросила бабушку проследить за прислугой потому, что новая няня Джозефа не внушала полного доверия. Было она слишком молода.
Она даже немного волновалось, оправляя кружево на рукавах темно-бирюзового платья украшенного черным кружевом. Женщина пыталась не выдавать своего волнения, сохраняя лицо достойное и спокойное. На слова мужчины, что отдавали ворчанием, Летти улыбнулась.
- А курица не птица, женщина не может быть врачом и тем более работать с мертвыми. - с лукавой улыбкой проговорила она, пряча волнение и пытаясь ободрить своего спутника. Она погладила Джона по руке совершенно мимолетным касанием - Но курица птица, а я работаю с господами, которые покинули этот свет. Он ученый Джон, не садовник и не конюх.  А учеными не называют просто так. В конце концов, Луи Пастер тоже не был доктором, что не помешало ему внести огромный вклад в медицину. - легкая улыбка играла на губах женщины. Если Флеминг настроен так скептично, то хоть кто-то из них должен верить, ведь так?
Дверь открылась и на пороге возник хозяин дома. О был похож на того, кого описывал знакомый доктор, но химика себе Виолетта представляла более уверенным. На мгновение она даже забеспокоилась о том, какое впечатление это произведет на Джона.
- Доброго утра, мистер Уолтер. - пользуясь приглашением она прошла внутрь, осматриваясь. - У вас очень милый дом - проговорила девушка комплимент. - Доктор Дженкинс должен был вас предупредить о цели нашего визита - осторожно проговорила девушка, мягко улыбаясь. Химик выглядел немного взволнованным. Не привык принимать гостей или его так заинтересовал случай?

Отредактировано Виолетта Гэйнс (2017-06-05 13:06:12)

+2

5

Джон тихо вздохнул и не стал спорить со своей дамой. Он чувствовал, что она полна надежд и желания помочь, и очернять такие хорошие чувства нытьём было свинство. Спорить на пороге чужого дома вообще моветон, и чтобы сгладить этот момент, он решил сделать Летти комплимент, тем более, она то и дело поправляла кружево на своём платье:
- Ты замечательно выглядишь, дорогая, и это платье на тебе и без оправок хорошо сидит, - он мимолётно улыбнулся, но воркование прервала открывшаяся дверь. На пороге их встретил средних лет мужчина, явно зажатый и даже чуть-чуть заикающийся. От него веяло некоторой нервозностью и напряжением. Писатель словил себя на том, что сопутствовавшая его все эти дни эмпатия даёт ему, без его согласия, эдакую каверзную возможность подглядеть в людях что-то интимное и крайне личное. Это конфузило и мужчина замешкался на пороге, хоть к стеснению учёного и отнёсся к этому с миссионерским пониманием. Летти инициативно юркнула вперёд, с лихвой компенсируя стеснение обоих мужчин. Порой удивительно, как много она успевает сказать за одну минуту.
- Мистер Уолтерс, - Джлон снял котелок и вежливо поклонился, стараясь лишний раз не выдать, что что-то "подглядел". - Благодарю, что согласились принять нас. Я надеюсь, этот визит вас не обременит.
Он не стал спешить рассказывать о своей проблеме, по крайней мере узкий коридор лондонского дома, зажатого между другими такими же лондонскими домами, не располагал к исповедям и жалобам. Дождавшись, пока их пригласят пройти и позволят присесть, Флеминг осторожно завёл тему о цели визита. Его немного смущало, что Летти всё пытается сказать сама. Он же не беспомощный мальчик, в самом деле!
- Доктор Дженкинс дал о вас очень хвалебную рекомендацию, мистер Уолтерс, - начал Джон вежливо, - Но я понимаю, что мой недуг не совсем по вашему профилю. И всё же, может статься так, что вы в силах мне помочь. Видите ли, последние несколько недель меня тревожат очень сильные головные боли. Но это, поверьте, лишь малая часть проблемы. Сопровождаются эти боли очень странным... ммм... побочным эффектом. Мне начинает казаться, что я чувствуя переживания других людей.

+2

6

- Благодарю. – Уолтерс мимолетно улыбнулся на комплимент миссис Гэйнс. - Д-да, доктор Дженкинс говорил м-мне о вашем визите, но был весьма немногословен. – Жестом пригласив гостей проследовать за ним, Джеймс поднялся наверх по узкой лестнице, после подошел к двери в самом конец коридора и отворил её.
Помещение, несмотря на свои небольшие размеры, совмещало в себе как кабинет, так и лабораторию. У дальней стены справа располагался лабораторный стол, в данный момент практически весь занятый химической посудой. За неимением пространства, реактивы для экспериментов приходилось хранить в железном ящике рядом. Не лучший способ, но по сравнению с тем, как хранили вещества некоторые другие коллеги Джеймса, это можно было назвать относительно безопасной альтернативой.  Чуть ближе к входу располагался письменный стол, с примыкающим к нему большим книжным шкафом. Несмотря на значительные габариты, шкаф был полностью заставлен книгами, и новые экземпляры располагались большой стопкой на краю стола. В противоположной от входной двери части комнаты находился проход, ведущий в спальню. Прямо находился камин, около которого стояли небольшой столик и три кресла, одно из которых резко отличалось от других, ибо было принесено сюда только накануне встречи. Эти кресла Джеймс и предложил занять своим гостям, после чего сел рядом сам.
Джеймс внимательно выслушал короткий рассказ мистера Флеминга, особенно последнюю его часть. Первым же вопросом тало чувствует ли он сейчас переживания самого Уолтерса. Должно быть, это не сложно. От него и так за километр чувствуется нервозность, а при наличии такой способности... Впрочем, люди часто принимают за чистую монету обман собственного разума. Это могло оказаться игрой воображения, весьма интересной и необычной, но не имеющей ничего общего с реальностью. «Ага, прямо как у тебя», - тут же подсказал внутренний голос. От этой мысли Джеймсу стало особенно не по себе. Может, раньше он и отнесся к этому не более,  но новый опыт не позволял ему так легко отбросить версию про реальность описанной способности. Как знать, если ему удастся излечить себя, то почему бы заодно не помочь ещё одному страждущему?
- Д-да, Ваш недуг не совсем по моему профилю. Но он вполне связан с одним исследованием, над которым я сейчас работаю.- Уолтерс поправил очки. Ситуация действительно была необычная и интересная. - К сож-жалению, доктор Дженкинс не был многословен, когда описывал Ваш случай, да и мне х-хотелось бы услышать все из первых уст. Как давно это началось? Были ли у Вас перед этим травмы или сильные потрясения? Как ч-часто проявляется этот… побочный эффект?
Уолтерс украдкой бросил взгляд на миссис Гэйнс. Если гости были редким явлением в доме Джеймса, то наличие женщин в их числе было и вовсе на уровне погрешности. Надо постараться показать себя хорошим хозяином… Точно, как он мог забыть!
- П-простите м-мне мою нев-вежливость. Может, х-хотите воды или чай?

+2

7

Если бы ему только казались чувства других, как проще было бы жить. Общаться, смотреть людям в глаза. Нет, решительно это безобразие следовало прекратить любым способом. Джон не может и не должен всю жизнь прожить с ощущением, что он заглядывает за чужие простыни на заднем дворе. Вот и сейчас озадаченность и переживания собеседника застучались молоточками в виски. Хоть отводить глаза в деловом разговоре и было моветоном, но Флеминг таки отвернулся к окну рассуждая о перелётных птицах и думая о стихах. Невероятно глупое чувство для взрослого мужчины, но нервозность собеседника становилась всё навязчивей. Флеминг опять провёл по глазам к вискам. Этот дурацкий жест!
- Конечно, я понимаю, - он всё-таки повернулся назад к собеседнику. Недуг недугом, но никто не отменял банальной вежливости, - Это началось чуть больше месяца назад. Нет, я не ударялся головой, ни падал и не подвергался большим стрессам. О, и да, я буду чай, благодарю, - Джон улыбнулся приветливо и по-доброму. Ты не можешь закрыться от чужих переживаний, так почему бы не помочь собеседнику расслабиться простыми человеческими методами. Доктор, очевидно, был страшным затворником, и, возможно, от того встреча гостей для него была стрессом. Он даже привёл их в свой рабочий кабинет, а не гостиную. Наверное, тут он чувствует себя комфортнее? - Ненавязчивая мигрень сопровождаем меня всегда, но особо острые приступы её, как и побочного эффекта, приходятся на моменты, когда рядом со мной кто-то пребывает в... кхммм... сильном эмоциональном возбуждении. Я сразу хочу сказать, сэр, что доктор Дженкинс уже предполагал нарушения слухового аппарата и опухоль там, но увы, переживавшие сильные эмоции люди далеко не всегда не то что кричали, вообще говорили. Я просто... вы знаете это ощущается и естественно и ненормально одновременно. Вы видите предмет и понимаете, что он - не часть вас, потому что вы его не чувствуете. Вы видите свою руку и осознаёте, что она ваша, потому что можете пошевелить каждым пальцем, вы его Чувствуете. Это же... это странно. Я одновременно Чувствую то, что нехарактерно и не должен чувствовать, но при том я осознаю... прсотите, мне при том упорно кажется, что это не мои чувства. Я не могу описать вам точнее, доктор, простите.
Чужое возбуждение и переживания вызвали острое желание вкусить терпкого табака на языке, и это чувство опять вступило в конфликт со здравым рассудком. Мало того, что это был чужой дом, так тут ещё и женщина была. Летти рядом напоминала напряжённо следящую за птичкой за окном кошку. Её глаза переходили с одного на другого и она, очевидно, искала момент, когда птичка - правильная идея и ответ - пролетит так близко, чтобы она могла поймать её коготками. Но пока все птицы летели мимо.

+2

8

Джеймс кивнул в ответ на просьбу о чае. Осталось дождаться ответа миссис Гэйнс, и можно будет передать просьбу гостей миссис Уэйд, хозяйке дома, живущей на первом этаже. Мистер Флеминг выглядел дружелюбно. Это успокаивало, но ненамного. Особенно учитывая то, что рядом сидела леди, внимательно наблюдающая за обоими мужчинами. Её изучающий взгляд заставлял смутиться, и тут, сдавалось Уолтерсу, дело было не только в его застенчивости.
Описание недуга, данное самим мистером Флемингом, звучало необычно. Описывал он его красочно, но в полной мере понять, что именно ощущает пациент во время таких приступов, было непросто. Джеймс сложил руки перед собой руки в замок и задумался. Значит, не слух. Жаль, теория вполне интересная. Может, нарушение другого органа восприятия? Впрочем, это было бы слишком очевидно, и вряд ли тогда мужчину отправляли от одного доктора к другому.
- Интересно...  А Вам обязательно нужен зрительный к-контакт с человеком, чтобы почувст-твовать его эмоции?
Голос Джеймса стал звучать немного уверенней. Волнение уходило, когда он сосредотачивался на работе и уходил с вои размышления. Случай можно было назвать выдающимся, даже уникальным. По крайней мере, ничего подобного в литературе Уолтерсу точно не встречалось. Разве что это в большей мере заболевание души, а не тела. Сидящий перед ним мужчина не был похож на психа, однако безумие может принимать различные формы. В этом Джеймс имел несчастье убедиться сам.
- М-может, психика? – Высказал свое предположение Уолтерс и тут же запнулся. Вдохновленный пришедшей в голову догадкой, он совсем забыл о правилах приличия. Не каждому понравится, что в его здравомыслии сомневаются. Опрометчиво, ох как опрометчиво. Мужчина поправил очки и смущенно отвел взгляд.
- В-в смысле, м-может Вам т-тольк-ко кажет-тся, что В-вы чувст-твуете эмоции друг-гих людей. В-видите сильную эм-моцию и н-начинаете, как б-бы, проец-цировать её н-на себя. Тем сам-мым заст-тавляете себя её п-почувст-твовать. – Джеймс очень старался не спешить и не комкать слова, дабы точнее описать свою идею. Однако с его стороны это скорее была попытка оправдать столь неудобное предположение.
- В-вам обслед-довали мозг? Д-доктор Дженкинс говорил что-н-нибудь по эт-тому п-поводу?

+2

9

Не думал ли он, что он себе придумал эмпатию? Думал. Даже пытался уверять себя, заставлял себя же списать всё на тревоги, даже табак. Но нет, нет, это было реально, реально до осязаемости. Джон хмыкнул и с сожалением покачал головой, прикрыв глаза и вслушавшись вокруг. Он не особо часто стремился "демонстрировать" свой дар, считая это задевающим мужскую гордость балаганом. Но сейчас было разумнее всего показать и доказать. А что из того, что чувствовал доктор Уолтерс было корректным сказать в слух? Вначале он смущался чего-то, судя по слабым отзвукам - взгляда Виолетты. О да, она умела у него смотреть на человека так, что ему становилось неуютно и даже стыдно без явной на то причины. Если когда-нибудь она будет читать лекции в институте, то самыми несчастными будут сдающие ей экзамен студенты.
Но потом мужчина собрался и сосредоточился, его чувства глубоко погружались в сосредоточенность и внимание, отчего мысленное сравнение Джеймса со студентом стало буквально детальным портретом. Джон хмыкнул, - а ведь доктор не мальчик. Но как и все учёные сохранил некоторую наивную простоту чувств.
- Мне не надо смотреть на людей, доктор Уолтерс, и я могу назвать ваши чувства сейчас, но не удивлю - они очевидны и понятны: вы сосредоточены и немного смущены неловкими фразами. Не переживайте, я понимаю, что нарушение умственного здоровья первое, что приходит в голову после того, как вам кто-то скажет, что он может чувствовать других. Но давайте я приведу другой пример - сейчас к нам поднимается женщина. Она чем-то была разозлена намедни и сейчас негодует, накручивая себя, - за дверью действительно становились всё более чёткими шаги по лестнице, - Мне кажется, когда мы уйдём она может высказать своё недовольство, но пока она тщательно подавляет себя, верная хорошему воспитанию. Я могу сказать, что то, что её раздражает её одновременно расстраивает, а ещё у неё болит нога...
В комнату постучали, и стук этот был похож на предупреждение о том, что сейчас войдут, а не на просьбу войти. Джон, конечно же, умолк, а через секунду дверь распахнулась и туда решительно вошла женщина средних лет. На пороге она чуть неловко оступилось, кольнув эмпатию Флеминга приступом надоедливой боли. Увидев гостей она смешалась на пороге, но после подняла подбородок суховатым тоном проговорив доктору Уолтерсу:
- Прошу прощения, доктор Джеймс, я не знала, что у вас гости. Но я буду рада, если вы найдёте время вечером поговорить со мной, - видимо это была хозяйка дома, у которой следовало попросить обговоренный чай.

+2

10

Виолетта вела себя достойно, проявляя вежливое внимание к беседе мужчин, но до поры не влезая в нее. Она сомневалась, что доктор Дженкинс предупредил мистера Уолтерса о ее врачебном обравнивании. А шокировать таким мужчину мало знакомого вот так сразу было не вежливо. Во и оставалось только наблюдать и подмечать детали. Да,у нее были те мнения профессоров,о которых не знал сам Джон,но эти карты на стол она пока не выкладывала. Женщина полагал, что сделать это нужно мягко и аккуратно не только чтобы не смущать доктора еще больше, но и подтолкнуть его на правильную мысль.Увы, Виолетта сама плохо представляла куда следует "толкать". 
- Буду вам признательна за чашку чая - Летти по-доброму улыбнулась доктору, прежде чем снова погрузиться в мысли того, как оставшись в стороне помочь обоим мужчинам. Всегда лучше, когда человек полностью уверен, что заслуга в изобретении или заключении контракта именно его. Особенно когда это мужчина. И кажется, Летти даже знала, как осторожно подать свои знания по вопросу. Но смысли ее сбила "демонстрация способностей" Джоном. Хозяйке дома Летти вежливо улыбнулась в очередной раз не понимая, как можно быть такой бестактной. А что, если бы доктор сейчас был с женщиной? Все эти слухи про бесцеремонных домовладельцев становились все более и боле правдивыми в глазах Летти. И как же прекрасно, что ей ни дня своей жизни ни пришлось жить в чужом доме! Однако мыслей своих показывать Летти не стала, лишь словно по строкам из учебника этикета, во взгляде женщины отразилось на пару мгновений осуждение и доля недовольства столь бесцеремонным манерам.
Пользуясь тем, что внимание так или иначе переключилось на домовладелицу, Виолетта мимолетно коснулась своей рукой руки Флеминга. Она старалось отогнать все неприятные мысли и хоть на пару мгновений думать только о том, каким замечательным человеком был Джон. Ей хотелось, чтобы в буре всех этих смешанных и явно не слишком приятных чувств, он ощутил что-то теплое, как первые весенние лучи.
Дождавшись когда досадное недоразумение в виде бестактной домоуправительницы будет решено, женщина решила осторожно вмешаться в разговор. Потом доктор Уолтерс и Артур снова вступят в диалог и поделиться своими знаниями будет сложнее.
- Профессор Тернер, анатом из медицинской академии полагал, что такая чувствительность могла развиваться в связи с нарушениями нервной системы. - осторожно начала Виолетта. Она ловко прикрывалась чужим мнением и выводами, по крайней мере пыталась.
- Еще он упоминал, что у людей лишившихся какого либо восприятия, часто обостряются другие. Например слепые много раз лучше начинают слушать, тактильные рецепторы обостряются. И потому, вполне серьезно рассматривал вероятность нарушений работы мозга в следствии... - тут она немного осеклась. Сама Виолетта думать даже не хотела о возможной опухали мозга. Слишком редко такой диагноз заканчивался хорошо.А от мысли про то, что Джон окажется на ее рабочем столе, становилось поистине страшно и жутко. Потому этот вариант Летти упорно рассматривать не желала.
- ... внутренних изменений. -закончила она, отведя взгляд в сторону. Дамам негоже было изъяснятся таким языком,но она же сюда пришла не чай пить, а помогать Джону. Потому какая разница, что подумают о ней? Пускай хоть что думают и любые слухи пускают, если это поможет человеку которого она любит.  И не жалко никаких денег и репутации ради исполнения этой маленькой мечты.

Отредактировано Виолетта Гэйнс (2017-06-05 14:08:10)

+1

11

Действительно, первые слова Джона не удивили Уолтерса, только чуть больше смутили его. Для того чтобы понять эмоции Джеймса, не нужно было обладать сакральными знаниями. Химику порой казалось, что любой может читать его как открытую книгу. Но когда пациент стал описывать поднимающуюся женщину, спектр её ощущений, Уолтерс насторожился. Слишком много деталей для фантазии. Скрип половиц за дверью подтвердили, что все это не воображение и домыслы. Завершила картину появившаяся в дверном проеме миссис Уэйд, которая действительно уже довольно продолжительный промежуток времени жаловалась на боль  в суставе. Это было известно её постояльца, но мистер Флеминг знать этого не мог.
Джейм вскочил с кресла и быстрым шагом приблизился к входной двери. Он и сам не ожидал от себя подобного проворства. Видно, произошедшая только что демонстрация  особенности пациента, так взбудоражили его мысли и чувства, что ему просто было необходимо выплеснуть часть энергии.
- Х-хорошо, м-мис-ссис Уэйд. Я зайду к В-вам часов в-в семь. – Было даже жаль, что домоправительница хотя бы не намекнула на то, о чем она так хочет поговорить. В голове волей-неволей всплыли слова, что совсем недавно произнес мистер Флеминг. Теперь до вечера останется только гадать, чем Уолтерс успел разозлить пожилую леди. И сделали ли это сам Джеймс? Мужчина бросил короткий взгляд через плечо на своих гостей. Было даже как-то неудобно, что они узнали о  предстоящем неприятном, и, скорее всего продолжительном, разговоре. Подобный факт явно сыграет не в его пользу.
- П-простите, могу я т-также попросить пригот-товить две чашки ч-чая, пожалуйста.
Пожилая женщина кратко кивнула. Когда дверь за ней закрылась, а снаружи послышались неторопливые шаги, Джеймс вернулся в кресло. Сказать, что он потрясен, значило бы ничего не сказать. Все это казалось просто невозможным. Будто он попал на шоу, устраиваемое каким-нибудь ясновидящим. Однако те разыгрывают спектакли для доверчивых людей, а представить, что миссис Уэйд согласится на подобное представление, было решительно невозможно. Да и не стал бы доктор Дженкинс тогда уделять этому пациенту столько внимания. Все было реально. К счастью, пока Джеймс собирался с мыслями, речь взяла молчавшая до этого миссис Гэйнс. Высказанное ею предположение некого профессора звучало вполне правдоподобно. К тому же от того, что она вступила в разговор, на душе стало чуть-чуть спокойней. Ибо Уолтерс не знал, сколько сможет ещё выдержать её молчания, вкупе с пронзительным взглядом.
- Хорошая дог-гадка. Если п-подобный эффект  в-возникает для того, чтобы комп-пенсировать отсут-тствующее чувство, то, что м-может заменить такая сильная эм-мпатия? Мист-тер Флеминг, Вам п-проводили обслед-дование головного мозга? Вы испытывали п-перед появлением этой… способности к-какие-нибудь сильные душевные пот-трясения?

+1

12

То, что привычно вызывало у Джона восхищение в характере Виолетты, сегодня (как и прошлые визиты, когда она рассуждала об этом с другими коллегами) вызвало некоторую досаду. Ну вот зачем она повторяет все эти медицинские диагнозы? Если он и болен, то не из-за того, что стал инвалидом или эмоциональным калекой! Как вообще можно было вслух предположить такое? Или он проявлял некоторую бесчувственность к ней, что заставило её так думать?...
Во время монолога Летти, накрутивший себя и немного обиженный внутри "диагнозами" Джон притих, дёрнул подбородком и отвернулся к окну, считая что достаточно невозмутим внешне, чтобы не выдать своего мнения по поводу "нарушений нервной системы" и "лишения какого-либо восприятия".
Потом опять пошли расспросы.
Джон не чтил себя шибко воспитанным человеком, и всё-таки, материнских материнских стараний о его благообразии хватило на то, чтобы он не закатил глаза, оскорбляя этим и Виолетту и взволнованного доктора. А всё из-за того, что озвученные Джеймсом вопросы звучали уже раз пятый за минувшую неделю, давая отдыхать от ответов на них только в субботнюю службу и воскресный ланч. Конечно же доктор был не виноват в том, что его коллеги уже многократно допытывали Флеминга об одном и том же, но эгоистичная и сварливая нотка немного на это надеялась. Не виноват он и в том, что Виолетта повторяет эти глупости, невольно задевая мужское самолюбие. И потом, нервное потрясение, которое мистер Уолтерс испытывал при открывшемся ему "чуде" было достойно, как минимум, сопереждивания. А Ви вся полна желанием помочь... и всё-таки её лучше не повторять за этими мужчинами, а поверить тому, что говорит сам Флеминг. Это не сумасшествие.
"Но раз это не сумасшествие, зачем ты здесь? Может тебе к гадалке надо?", - иронично отругал себя Джон, и это немного помогло. Он сел, подавшись вперёд, и опять провёл по глазам к вискам, отгоняя боль.
- У меня было достаточно много потрясений, доктор Джеймс, в течении года пять моих верных друзей один за другим погибли в "несчастных случаях", или по болезни... - и тут Джон прервал себя, удивлённо посмотрев в пространство. А ведь и правда... Компания, 6 друзей, не разлей вода... их объединяло не многое, но вот сейчас их объединяет то, что через несколько недель будет ровно год, как они собирались вместе последний раз, и ровно 10-й месяц с того момента, как умер Альберт... А что если это... связано? А что если он и правда... проклят?
Пауза затянулась, но лихорадочные мысли Флеминга всё крутились у того вечера, смеха, запахе дорогого кубинского табака, что привёз усатый Льюис и янтарном блеске виски. Они сидели в кабинете Джона и были беспечны и счастливы. Это было год назад. И потом они все умирали с разницей примерно в 2 месяца, плюс-минус пара дней. Все так естественно...
Джона, зависшего в прошлом моменте и страшном озарении опять окликнули, похоже Виолетта даже взяла его локоть, и он вздрогнул, по-собачьи тряхнув головой. Не может быть!... или может? Что же объединило их тогда?
Он немного удивлённо оглядел смотревших на него людей и смутился, откинулся на спинку сидения, заглушая собственную какофонию внутри. Ему вдруг захотелось вскочить и пойти куда-то... кто может знать что-то о проклятьях?
Но пауза становилась не только неприличной, но и действительно могла дать его собеседникам повод думать, будто бы он душевнобольной. Это совсем не так!
- ...и ещё и куклы ожили, - невпопад, иронично и с горькой усмешкой сказал Джон, поймав удивлёние Джеймса и напряжение Виолетты. Они условились не рассказывать о Уильяме, чтобы... чтобы другие не подумали, что они достойны Бедлама. - Простите, последнее было шуткой. Я... я тут подумал просто, что последний из компании жив. И к вашему второму вопросу - да, мне исследовали что могли исследовать не распиливая мой череп... Доктор... Тернер, да? - уточнил он такое незначительное сейчас имя у Виолетты, сидевшей со стрункой внутри, - Склонен думать, что у меня опухоль головного мозга.

+1

13

Хотелось попросить распережевавшегося доктора успокоиться, но это было так невежливо. Виолетта чуть вздохнула.Догадка может и была хорошей, но от этого легче не становилось. В вопросе болезней ты всегда играешь на время,а тут… Время ускользало все быстрее и быстрее. Странно себя вел и Джон словно совершенно не интересуясь разговором о его же болезни. Ви даже нахмурилась на пару секунд, а потом убрала эту эмоцию с лица.Не дай бог еще бедный доктор подумает, что это она на него серчает. И как же сложно было с мужчинами! Наверняка ни один счастливый брат, муж или отец даже не догадывался, сколько раз его жене хотелось дать подзатыльник. Практика супруга и двух братьев практически моментально это утверждение выводило в аксиому.
Однако, когда Джон начал говорить о своих друзьях и потрясениях Летти напряглась,словно струна. Этот год для мужчины был непростым. Да и последние события не прибавляли покоя. Но это не то, не может появиться такой..да? проклятие?... симптом просто от того, что кто-то перенервничал! Чушь какая-то.
- Не думаю, что это как то связано с эмоциональными переживаниями - не стерпела женщина и все таки влезла в разговор мужчин - Этот… симптом.. Он не похож на те,что наблюдаются у перенервничавшего человека. - Ви прикусила язык, думая что оспаривать дальше. А Джон все молчал словно находясь совсем не с ними. Тишина повисла на пару секунд, грозя перерасти в неловкую паузу. Осторожно, словно боясь,что сделает хуже, Летти коснулась локтя мужчины.
- Джон… - Флеминг ожил,но казался потерянным. Его мысли словно были сейчас совершенно в другом месте.Но очнувшийся Джон, кроме своего поведения, поразил и словами.Виолетта приподняла брови, словно удивляясь,но взглядом осуждая. Они договаривались, что об этой небольшой тайне никому не расскажут, а тут такое! Но опомнился мужчина вовремя и Летти расслабилась ненадолго.
- Нет, Тернер тебя не осматривал это мой старый… друг. - осторожно произнесла Летти. То, что она брала уроки у этого достопочтенного старого профессора и советовалась с ним,она держала в тайне.Хотя именно из-за нее пошли слухи потом, что профессор завел себе молодую любовницу, правда все путались  в ее внешнем виде,а анатом знатно с этого веселился, получив статус бабника на старости лет.
Но так ли это было важно,когда прозвучали слова,которых женщина слышать не хотела. Это так странно,ты порой знаешь наверняка диагноз, но не хочешь его признавать. И упираешься ровно до того момента,пока он не прозвучит из чужих уст. Словно кто-то открывает тебе истину или глаза. Виолетта отвела взгляд в сторону и немного опустила плечи.Было неимоверно тоскливо.
- Именно  этим изменением мозга и сопоставляют симптом. Опухоль часто разрушает клетки головного мозга. - говорила Летти словно в пустоту. Осознание того, что Джон может умереть приводило в неописуемый ужас.

+2

14

После своего вопроса Джеймс ожидал многого, но история мистера Флеминга превзошла все его ожидания. Вот уж действительно сложный год.  Даже слишком. Такое может подкосить практически каждого. А потом мужчина неожиданно замолчал. Не удивительно, при таких болезненных воспоминаниях не часто сразу удается подобрать нужные слова. Однако пауза начинала затягиваться. Мистер Флеминг, казалось, смотрел в пустоту, а Джеймса не покидало навязчивая мысль, что он сказал что-то не то. Может не непосредственно, но косвенно, сам того не желая, затронул не ту тему. Как-то неудобно получилось. Может, стоит перевести? Задать другой вопрос? А что если это лишь усугубит ситуацию?
К счастью, речь снова взяла миссис Гэйнс, избавив химика от метаний. Слушая её, Джеймс невольно отметил просебя, что она неплохо разбирается в этой проблеме. Возможно, сказалось то, что она вместе с мистером Флемингом бывала на подобных приемах уже слишком много. Джеймс прекрасно понимал, что большинство из его мыслей уже успели не раз и не два озвучить его более опытные и компетентные в делах медицины предшественники. Однако эти предположения казались наиболее логичными в данной ситуации. Если в способности Джона вообще есть что-то логичное. Уолтерс сомневался, что современная наука на данном этапе могла объяснить её в полной мере. Но попытаться стоило.
Уотерс украдкой посмотрел на миссис Гэйнс, опасаясь опять оказаться под её пристальным взором. К счастью, она смотрела не на него. Зато он заметил нежный жест, как она аккуратно дотронулась до его локтя. Удивительно, но Джеймс только сейчас задумался, кем же являются эти люди друг другу? Однако размышления химика прервал вновь заговоривший мистер Флеминг. Фраза про куклы была очень странной. Джеймсу потребовалось приложить усилие, чтобы не показать своего явного удивления. Что это, ещё один симптом? Даже когда мистер Флеминг уточнил, что это была шутка, неловкость не пропала. Уж слишком странно это было. Однако кто знает, что сейчас твориться в голове у этого мужчины. Если воспоминания были так болезненны... Джеймс как никто другой понимал, что на нервах можно и не такое случайно сказать. Так что Уолтерс решил оставить это без особого внимания.
А потом посетители все-таки решись произнести вслух диагноз другого врача. Озвучить такой диагноз, как опухоль мозга, и врачу бывает трудно, что уж тут говорить о близком человеке или самом пациенте. Хотелось бы, чтобы этот диагноз был ошибочным, но озвученные симптомы действительно хорошо ложились на эту теорию. Однако если это действительно опухоль… Кажется в трудах Стоукса есть довольно подробное описание этого заболевания, включая описание нескольких случаев. Джеймс бросил взгляд на книгу, лежащую на столе. Она лежала на самом углу, под кипой других бумаг. Уолтерс отложил её туда тогда, когда понял, что ничего полезного в ней для его «проблемы» нет. Планировал все отнести обратно в библиотеку, хорошо, что не успел. Есть материал, с которым стоит поработать.
Джеймс вновь повернулся к пациенту.
- С-сочувствую Вашей ут-трате. Мистер Фл-леминг, п-понимаю, наверняка Вас уже ос-сматривали м-много раз, но я хот-тел бы провести ещё один осмот-тр сам. П-пару простых п-проверок, чтобы я мог удост-товериться точно. Хорошо?

+1

15

- Хорошо, - просто ответил Джон, едва удержавшись от того, чтобы махнуть рукой. Этот жест мог быть расценен так, будто он отмахивается от двух людей, что искренне хотят ему помочь. Именно искренность их эмоций, отличная от холодного, неприятного врачебного интереса других специалистов, заставила его прекратить брыкаться и дать себя осмотреть.
Мысли самого мужчины уже настолько захватила идея страшного проклятья, что остаток приёма он больше напоминал послушную куклу, которую ощупали, осмотрели и проверили на отсутствие заводского брака. Он не особо отреагировал на приход пожилой домохозяйки, и даже не вникал в остаток разговора врачей. Он понял, что Джеймс и Виолетта сошлись на опухоли, потому что все симптомы, даже паронормальные, хорошо подходили к этому жуткому диагнозу. Джеймс, возбуждённый открытием, заверял что попробует создать какую-то свою формулу (Флеминг не поняли ни единого слова из длинного химического названия), Виолетта, расстроенная подтверждающимся диагнозом и тревожная, нервно цедила чай, её надо будет успокоить...
Проклятье? Чтож, это уже что-то. Он устал быть манекеном и научным пособием для врачей. Тут он мог делать хоть что-то. Понять причину. Найти общее звено. Что объединяло его в друзьями и кого они могли так разозлить?
- Большое спасибо, мистер Уолтерс, - Джон красивым, с вензелями, почерком оставил на визитке свой адрес, - Если у вас будут продвижения и результаты, напишите мне по этому адресу.
Он галантно подал руку Виолетте, ещё не знавшей причины странного оживления Флеминга. Джон не назвал бы своё озарение радостью, но любая ясность в текущей муторности придавала ему сил. Джеймс, провожая их из своей аскетичной научной обители, приоткрыл дверь, на лестнице Флеминг приподнял шляпу, уже третий раз за день отмечая прихрамывающую домохозяйку, что с глухой решительностью двигалась к постояльцу, видимо намереваясь таки провести тот неприятный разговор.
- Ну... он был приятнее многих твоих друзей-коллег, - с ироничным смешком проговорил Джон Виолетте открывая выходную дверь и пуская её на крыльцо. От Виолетты плеснуло её забавным возмущением, сверху донёсся голос миссис Уэйд: "...я вынуждена сказать, мистер УОлтерс, меня очень тревожат те слухи, что...", а потом Джон прикрыл дверь и позвал ближайший кэб.
***8 дней спустя***
***15 мая 1886***

Визитка мистера Уолтерса, написанная трудно разборчивым почерком, пришла одновременно с запиской редактора Times, который был крайне обеспокоин тем, что Джон уже 10 дней не "выздоравливает". Поскольку Джон не сразу разобрал, что написано на визитке Уолтерса (точнее он не понял даже, что ему написал тот самый доктор), он сначала прочитал послание начальства, потёр переносицу и задумался. В канители и безумстве прошедших дней о работе он забыл. Если бы не предусмотрительная умница - Виолетта, наверняка уже был бы уволен. Но женщина ещё 5-го мая, когда они решили начать ходить по врачам, настояла на том, чтобы Флеминг написал на работу просьбу "отпуска по здоровью" и даже выпросила у коллег соответствующие бумаги. Ну как... выпросила. С его головными болями и подозрениями на опхоль врачи были бы рады его забрать на операционный стол и не возвращать не только на работу, но и к жизни. Так, конечно, считал сам Джон, уже давно понявший, что проклят, но не терявший надежды проклятья снять. Особенно после минувшего спиритического сеанса.
Потому он написал редактору, что его замучали доктора, но ещё несколько дней, увы, ждать от него новостей в колонку не придётся. Журналистика не терпит простоя, Флеминг понимал, что может потерять насиженное место, но... каким всё стало незначительным.
Отправив посыльного с ответом редактору, он сел за визитку мистера Уолтерса. Она не отличалась правильной эпистолярностью предыдущего послания, и, казалась, была робкой как и сам доктор. Он скромно сообщал, что у него есть продвижения в работе и был бы рад принять Джона.
Флеминг пару раз удивлённо моргунл, поражаясь прочитанному. Так быстро?! Восемь дней... Неужели скромный учёный и правда сделал такой прорыв?...
Писатель бодро встал на ноги и достал из шкафа выходной костюм, пронёсся мимо бюро, подумывая от хорошего настроения выпить рюмку приличного коньяка, но... вспомнил, что для успокоения Виолетты выкинул всё.
*** Ещё час спустя ***
- Да-да, мистер Уолтерс ждёт вас, - миссис Уэйд на сей раз была более радушная и приветливая, очевидно тревожащие её сплетни не успели испортить утро. Улыбнувшись и сняв шляпу, Джон похвалил погоду в середине мая, и прошёл наверх.
Джеймс открыл буквально после второго стука, и эта общая волна воодушевления, идущая белой полосой за минувшим кошмаром, подтолкнула Джона улыбнуться опять, ещё более приветливо.
- Мистер Уолтерс, я получил вашу визитку, - проговорил Джон, входя в аскетичное обиталище учёного.

Отредактировано Джон Флеминг (2017-07-10 10:43:41)

+1

16

Увы, но все опасения подтверждались. Первые две проверки показали однозначный результат, и третий тест Джеймс делал скорее для галочки. Слишком много симптомов сходятся. А учитывая, что и более компетентные в области анатомии специалисты пришли к такому же выводу… Можно было, конечно, провести ещё несколько проверок, но они вряд ли показали бы что-то новое. Отрицание диагноза не принесли бы ничего, кроме траты времени. В процессе осмотра, в мыслях Уолтерса все крутилась та книга и несколько формул из неё. И чем больше он об этом думал, тем больше зажигался идеей создания лекарства, которое хоть как-то могло помочь при опухоли мозга. Конечно, шанс успеха не столь велик, но попытаться стоило. В голове мелькали новые формулы. Прежде всего, надо будет попробовать переместить метильную группу, а там уже смотреть по результатам. Однако воодушевление, посетившее Джеймса, никак не вписывалось в атмосферу, повисшую в комнате. Она была мрачной и в самом начале их беседы, но теперь окончательно превратилась в гнетущую. Мистер Флеминг ушел в свои размышления, отчего перестал реагировать практически на все внешние раздражители. Миссис Гэйнс поддерживала беседу, но ещё одно подтверждение этого страшного диагноза не могло не сказаться на ней. Ситуацию усугубила и заглянувшая ещё раз во время приема миссис Уэйд, якобы узнать, не нужно ли гостям ещё чего-нибудь. Её желание поскорее поговорить с Уолтерсом с глазу на глаз трудно было не заметить, да престарелая домоправительница и не старалась его скрыть больше, чем от неё требуют правила приличия. Под конец беседы Джеймс постарался заверить, что постарается разработать средство, которое могло бы помочь пациенту, и что будет стараться держать их в курсе событий. Однако не стал особо углубляться детали предстоящей ему работы. Просто потому что сам ещё в точности их не представлял.
Не успел Уолтерс проводить гостей и убрать визитку мистера Флеминга в верхний ящик стола, как в кабинет зашла домоправительница. Да, темой столь желаемого для миссис Уэйд разговора было то, чего Джеймс так боялся. Впрочем, все могло быть ещё страшнее. Мисси Уэйд сама могла стать свидетельницей асоциального поведения её постояльца. Тогда Джеймсу точно пришлось искать бы себе новое жилье. К счастью, это были всего лишь слухи. Неприятно, но тут хотя бы можно было справиться с помощью простого разговора. Главное, чтобы это не зашло дальше. Успокоив домоправительницу, Джеймс сел за письменный стол и достал книгу из-под кипы бумаг. На сегодня предстояло сделать ещё много дел, но Уолтерсу хотелось хоть немного начать работать над проблемой, пока есть вдохновение. Изначально ученый планировал почитать исследования об этом недуге час или два, однако закрыл книгу он, когда в комнату проникли первые лучи следующего дня.
Следующие восемь дней прошли в трудах. Благо на работе Джеймсу дали задание по наработке вещества для дальнейших исследований. Стадии синтеза были долгими, так что у Уолтерса было как минимум три часа, чтобы на работе заняться своими опытами. Исследование  так безумно захватило Джеймса, что он даже забросил изучение собственного недуга, сосредоточившись полностью на опухоли головного мозга. Уставал он тоже безумно. Возвращение домой означало только начало основной работы. Ложился ученый поздно, и засыпал, едва голова касалась подушки. Однако был и положительный момент в жизни Уолтерса. За все эти восемь дней Он ни разу не появился. И Джеймс не знал, кого это больше радует, его самого или миссис Уэйд, которую, наконец, перестали доставать новые слухи и сплетни об агрессивном поведении её постояльца. Может, в этом и есть секрет? Что если выматывать тело, и Ему просто не останется сил, чтобы куда-то идти и что-либо делать. Вопрос только в том, долго ли сможет продержаться в таком темпе сам Джеймс?
Разработка лекарства шла с переменным успехом. Эксперименты были описаны в книге неточно. Где-то отсутствовало время, где-то пропорции. Многое приходилось додумывать самому. Итоговое вещество оказалось весьма капризным. Последнюю стадию синтеза Джеймс несколько раз пытался провести у себя дома, но та неизменно заканчивалась провалом. Только с помощью дорогого лабораторного оборудования на работе ему удалось завершить эксперимент.
Оставалось только найти добровольца, готового её на себе опробовать. Беспокоить мистера Флеминга по этому поводу Джеймсу не хотелось. Он прекрасно помнил ту гнетущую атмосферу, взгляд миссис Гэйнс, полный печали. После этого дать непроверенное средство не позволяла совесть. Однако найти нужного человека оказалось не столь сложно. Достаточно было поспрашивать знакомых врачей, и уже скоро его познакомили с пациентом, страдающим от опухоли головного мозга. За исключением поразительной эмпатии, Питер Бейкли обладал практически теми же симптомами, что и мистер Флеминг. Разве что находился в ещё большем отчаяние. Его не пришлось долго уговаривать принять участие в исследовании. Даже отсутствие законченного медицинского образования у Уолтерса не сильно его смутило. Результат поразил Джеймса. Он, конечно, рассчитывал на положительный итог, но практика подсказывала ему, что чудес ждать не стоит. Однако средство проявило себя очень хорошо. Состояние пациента значительно улучшилось. Было принято решение подождать ещё один день, на всякий случай, но за ночь ничего не изменилось. Проверки показывали, что опухоль осталась, но её симптомы, вроде головной боли, ослабли или исчезли вовсе. И это не могло не радовать.
Домой ученый пришел вечером. С порога он направился к письменному столу, дабы написать визитку для мистера Флеминга, надеясь, что ещё не слишком поздно, чтобы её отправить. Руки дрожали от волнения, буквы плясали и никак не хотели выстраиваться в ровный ряд. В итоге получилось неразборчиво и криво, но Уолтерс отправил её как есть. Он надеялся, что мистер Флеминг получит её с утра и в этот же день придет к ученому. А тот пока успеет хорошо выспаться и подготовится к предстоящему разговору. Но воодушевление и как рукой сняли сон. Джеймс ложился спать, просыпался через час, полчаса ворочался в попытках уснуть, спал полтора часа, после чего снова вставал. И так по кругу. Только с наступлением утра Джеймс прекратил борьбу за сон и стал дожидаться своего гостя. Однако время шло, а мистер Флеминг так и не появлялся. Уолтерс мерил кругами комнату, что служила ему одновременно кабинетом, гостиной и лабораторией. Иногда он старался отвлечься на чтение или наведение порядка на полках с реактивами, но неизменно возвращался к окну и всматривался в проходящие мимо фигуры. Наконец, когда в толпе он заметил знакомый силуэт, Джеймс чуть было не направился к входной двери, чтобы лично встретить мистера Флеминга. Но удержался, оставшись около прохода в свою квартиру. Не успел гость постучаться два раза, как мужчина тут же открыл дверь.
- З-здравствуйте! Д-да, проходите. – Неожиданно для самого Уолтерса, его голос звучал громко и живо. Хотелось с порога рассказать обо всем. Об этапах исследования, о структуре полученного вещества, о результатах испытания. Но нужно было соблюдать правила приличия. Джеймс отступил назад, дав гостю пройти внутрь комнаты, и жестом пригласил его присесть в одно из свободных кресел. Сам он проследовал следом и занял место напротив своего посетителя.
- М-мне удалось синт-тезировать средство, которое м-может Вам помочь. Вылечить Вас оно не сможет, но симптомы должно снять. Я уже провел его испытание на другом больном, и оно показало хорошие результаты.

+1

17

Странная мешанина чувств охватывала всё нутро. С одной стороны, мигрень уже не первый день вводила Джона в состояние полуосознанности, где каждая рациональная мысль вырывалась сквозь воск чужого с боем. Он почти привык к этому, постоянно находясь в состоянии, похожем на недосып. С другой, встряска вчера и позавчера, эхо которой ещё проходилась рокотом по памяти, а с третьей - невероятное, почти восторженное возбуждение, которое испытывал и он и доктор Джеймс.
Это было очень заразительно, поверить в некое торжество науки над всем безумным и потусторонним, и держать себя в руках было практически испытанием его крепости. Хотя, вполне вероятно, масла в огонь лила и эмпатия.
Уговорив себя сесть на стул, сцепив руки на коленях, Джон с отчаянным воодушевлением посмотрел на Джеймса.
- Доктор, мне хочется и, признаться, немного страшно верить в успех. Но если это так, пусть даже мимолётный шанс... Я хочу испробовать средство прямо сейчас. Не дожидаясь чая, как вы понимаете, - шутка была не самой его блестящей, но красота слога оставила Флеминга ещё дней 6 назад. Он почти подзабыл свою привычку выражаться витиевато, пока голова звонила колоколом на разные лады. Как и сейчас, от нахлынувших чувств боль опять взялась за своё. Будто бы ей назло и будто бы желая доказать, что ещё не разучился говорить красиво, Флеминг ввернул новый рондель, - У меня последние дни слишком сильная мигрень, вчера я, будто барышня, лишился чувств, а к вечеру из носа шла кровь. Вы понимаете, я не в состоянии выбирать, и если вы можете обещать мне избавление хотя бы от этого, то уже становитесь в моём лице пророком Бога, если не в прямом смысле слова - ангелом.

+1

18

Уолтерс немного смутился. Ему, несомненно, было очень приятно услышать такие слова от мистера Флеминга, однако он ещё ничем не помог. Мало ли какую реакцию может дать этот препарат у разных пациентов.
- К-конечно, кон-нечно. Одну м-минуту.
Джеймс встал с кресла и подошел к лабораторному столу. Небольшой пузырек из коричневого стекла стоял поодаль от остальных, ближе к стене. Уолтерс сделал несколько образцов средства, но именно этот он подверг двойной очистке, поэтому особенно им дорожил.  Из опознавательных знаков на пузырьке был лишь ярлык с числом, соответствующим номеру эксперимента. Объем жидкости в нем не превышал двух жидких унций. Ученый бережно взял в руки пузырек и аккуратно передал его мистеру Флемингу.
- Н-нужно будет вып-пить весь флакон. П-пациент, к-который первым поп-пробовал это средство, говорил о г-головокружении вскоре п-после принятия лекарства, так что б-будьте к этому готовы. – Бейкли также отмечал небольшую пульсирующую боль, что то усиливалась, то отступала. Но Джеймс был склонен думать, что это было проявление болезни, а не эффект от лекарства. - Ещё я был бы очень В-вам благодарен, если б-бы Вы описывали свои ощущения, к-когда почувствуете к-какие-либо изменения в своем сост-тоянии. Если не затруднит, к-конечно.
Джеймс снова сел в кресло и мельком взглянул на часы. Для того, чтобы лекарство подействовало на Питера Бейкли, потребовалось около пятнадцати минут. Интересно, в этот раз время будет то же, или меньше? Все же по телосложению два пациента отличались, хотя и не столь сильно.
И эксперимент начался. Джеймс внимательно следил за пациентом, полностью сосредоточившись на наблюдении за внешними признаками. Казалось, даже шум с улицы уменьшился, дабы не отвлекать мужчину от работы.  Под рукой лежал блокнот, с описанием похожего исследования с участием пациента Бейкли, и карандаш, на случай, если что-то пойдет не совсем по этому сценарию. Только один раз химику пришлось отвлечься от наблюдения. В комнату заглянула миссис Уйэд, узнать, не нужно ли что-нибудь гостю. При всем уважении к этой пожилой женщине, но чувства такта ей, порой, не хватало. Зато у неё были хорошие цены, а для Уолтерса это был основным фактором.

+1

19

Унция, чашка, миска, ведро, всё равно! Джон был бы дураком, но заявил бы что и Темзу выпьет, если та поможет с надвигающейся смертью. Не самая умная мысль заставила нервно посмеяться, прежде чем мужчина быстро и резковато открыл флакон и выпил залпом, даже позабыв помолиться напоследок. По нёбу и языку прокатилось очень странное чувство. Обычные микстуры либо отчаянно кислили, либо жги перцем, либо горчили, но всегда непременно были гадки. Эта жидкость тоже была не слишком приятна, но вкус был не похож ни на йоркширский виски, ни на мексиканскую текилу. На алкоголь оно было вообще не похоже, на что-то съедобное - тоже нет...
Джон глупо и односложно рассуждал о вкусе лекарство, сидя замерши, боясь едва ли не дышать в ожидании... в прддверии или как ещё назвать излечение?! Ведь должно же быть излечение?
Он слушал себя, непрофессионально, но внимательно, как мог. Сердце билось быстро, но он допускал, что это следствие волнения. Своего и чужого, ведь сквозь круглые стёкла очков на него смотрел доктор Джемс и Джон всё ещё чувствовал его, как и... уколы боли в голове. Минута... может две? А вдруг не подействовало?!
Он совершенно не по джентльменски и отчаянно затрусил, как трусил бы мальчишка лет 16, что ему при людно откажет какая-то кисейная кокетка. Сейчас он был мальчишкой перед кокеткой-удачей, и отказ этой дамы был страшен, по-настоящему страшен!
Джон невольно резко подался вперёд, ставя пустой флакон на стол и доставая из-за пазухи портсигар, как его накрыло то, о чём Джеймс предупреждал вначале - голова резко закружилась, будто он снова перележал на пустынном солнышке. Сильно, неконтролируемо, даже до лёгкой тошноты. Тихо и неприязненно простонав Джон откинулся на софу, куда так просилась ставшая свинцовой голова. Он слышал голос доктора, слышал как сквозь подушку, очень плохо. Тот явно что-то спрашивал, наверное о состоянии пациента. Состояние? Он будто в море в штормовой качке, но язык не выговорит сейчас такой метафоры:
- Я... голова закружилась... Вы говорили, доктор, вот она и, - Джон зашипел и приложил пальцы к виску. Те были холодными, и это так приятно сейчас облегчало страдание голове, в которую врезалась мерзкая раскалённая игла. будто бы змеюка, что ухватили за хвост и она кусает, кусает... кусает...
Джон немного нервно рассмеялся и предпринял новую попытку сесть ровно.
- Вы... знаете доктор, я в мыслях своих съехал до таких пошлых метафор, что мой литературный редактор бы меня выгнал за оскорбление его кабинета, - фразу Флеминг говорил медленно и чётко, с расстановкой, так он хватался за плывущие в дешёвую беллетристику сознание, - Но вас интересует ни это... Мне... у меня всё качается перед глазами и в голове резкие боли.... Простите, я могу закурить?
Ответа Джон дождаться не успел - в комнату заглянула женщина и Флеминг, невольно поморщившись повернул к ней лицо. Голос доносился всё также, будто он неглубоко под водой, а она стоит над ним и говорит. С трудом мужчина сложил логичное гостеприимство с женским любопытством и продиктованными эжтикетом фразами и понял, что у него уточняют, не нужно ли ему что.
- Нет... миссис, - "как её звали?", - Благодарю.
Женщина закрыла двери и Джон повернулся к доктору, пару раз моргнув. Он вслушался в себя и понял, что головокружение отступает, медленно, неохотно.
- Я вас слышу, будто сквозь подушку, доктор, у меня похоже заложило уши. Так я могу закурить? - Джон снова повернулся к своему серебряному портсигару, и вдруг (это было именно внезапно), по голове пробежал холодок, от висков к затылку и дальше по шее. Пробежал, быстро, весело и всё внезапно обрело кристальную чёткость. Спокойную, кристальную чёткость.
За окном шумел Лондон, на лестнице тяжело спускалась домуправительница, замер в своём кресле доктор Уолтерс, а пальцы холодил портсигар и всё это Джон чувствовал и слышал... нормально. Обычно. Буднично.
Он моргнул и поднял глаза к окну - солнце ещё немного раздражало, но не вызывало глухую боль в затылке. Ничего не вызывало глухой боли. Ничего!
Флеминг резко поднялся, боясь, но желая верить и с загорающимися глазами посмотрел на Джеймса.
- Отпустило. Отпустило, доктор! - со стороны Джемса пришло эхо, уже не навязчивое сильоное, будто своё, но всё же чужое, а именно эхо эмоций. Возбуждение, интерес - флеминг чувствовал их и сейчас, но слабо, тускло, со стороны. Не причастно. И голова не болела!
- Доктор, сколько прошло времени? А, впрочем, какая разница! Вы смогли, понимаете?! По голове будто прошёлся холодок и меня отпустило.
И всё-таки, так возбуждённо ходить по комнате не стоило, виски протестующе укололо. Вяло и обиженно, но напоминая о себе.
- Ну... почти.
На щеках изначально бледного Флеминга всё чётче проявлялся здоровый румянец, а глаза больше не ширились от лихорадочной боли.

Отредактировано Джон Флеминг (2017-08-11 22:20:36)

0


Вы здесь » Городские легенды » Новое время » Лекарство от проклятья


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC