Городские легенды

Объявление

OPUS DEI
апрель 1650 года, охота на ведьм
ATRIUM MORTIS
май 1886 года, Викторианский Лондон
ШПИОНСКИЙ РОМАН
1939 год, Вторая мировая война
Сюжет готов.
Идет набор персонажей.

Ждем персонажей по акции!
Игра уже началась.

Сюжет готовится к выходу.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городские легенды » Хранилище » Стойкий оловянный солдатик


Стойкий оловянный солдатик

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/6/91/100/91100113_large_1stVolunteerBattalionSouthWalesBorders800x1170.jpg
Дата 1 мая 1886
Место квартира Джона Флеминга. Там как пойдёт
Участники Джон Флеминг, Мастер, Виолетта Гейнс

Чертова дюжина
Если путь к сердцу взрослого мужчины лежит через желудок, то путь к сердцу ребёнка - через игрушки. Несмотря на всё богатство своей фантазии, Джон Флеминг тоже был приверженцем этого расхожего мнения. В ряду используемых им житейских мудростей, была и та, что говорила: "Путь к сердцу матери лежит через её детей". Ведь каждая одинокая мать на уровне своих глубинных переживаний ищет не спутника себе, а отца наполовину осиротевшему чаду.
Итак... что же подарить чаду?
Может быть, того изумительного солдатика в красном мундире британской армии, что привлёк внимание Джона, проезжавшего мимо лавки мадам Дикерсон пару месяцев назад?
Но когда слуга приносит аккуратно упакованную в подарочную коробку и бумагу куклу, по спине писателя скользит холодная струйка пота. Вы когда-нибудь пытались уснуть под чужие крики отчаяния?...

+1

2

Что такое сумасшествие? Пройдя половину жизненного пути, на изломе своего века, Джон впервые задумался о материи этого состояния. о предпосылках... о симптомах. Так что это такое? Его интересы и изыскания всегда проходили мимо тщательного изучения вопроса, хотя, положа руку на сердце, Джон мог сказать, что некоторые (редкие и исключительные) сумасшедшие вызывали у него трогательную улыбку умиления. Как дети, что заигрались в мире своих фантазий и видят в одной палке лошадь, а в другой - саблю. Также сумасшедшими восхищались его друзья, особо любя приписывать некоторые симптомы себе. Один знакомый художник заразился не выходящей из моды идеей френологии, побывав на лекции Лоренца Найлса Фаулера. Последний, как ходили слухи, грезит идеей создания френологического общества. Отсидев несколько лекций, художник с восторгом залетел в их излюбленный паб, с предложением всем друзьям пощупать шишечку на его черепе, которая непременно расскажет о его безумии.
Сам Джон не переставал массировать голову последние две недели по куда более тривиальной причине - его одолевали мигрени. Именно с мигренями он, человек склонный к дедуктивным заключением, связал все те странности, что происходили с ним последнее время. Он практически уверил себя, что острое эмоциональное восприятие, чужеродные вспышки гнева/радости/боли, ровно как и внезапные эмоции родства и сопереживания собеседнику - ни что иное как обострение эмоций в связи с затянувшимися мигренями. Ему следовало сходить к врачу, и если бы не укоренившаяся неприязнь к подобным визитам, он бы давно поступил именно так. А пока он лишь ограничил себя затворничеством и частым отдыхом. Всё было вполне логично. Затянувшиеся боли и просто обострённая чувствительность. Его собственная... ничего больше.
Пока ему в комнату сегодня утром не принесли заказанную куклу.
Так что же такое сумасшествие? Можно ли так назвать то чувство, когда с спешным поднятием слуги по лестнице в голове, в ощущениях, в каждой клеточке твоего бытия, доселе спокойного, нарастает страшная, лютая, отчаянная паника? Когда чужеродный, непонятный тебе ужас во много раз сильнее ужаса от вида анаконды или голодного льва, бегущего на тебя, зарождается в сердце и пробегает дрожью по всему телу, заставляя трястись пальцы. Джон сидел в тот момент, за пару секунд до стука в дверь комнаты, и писал очередную заметку, как дрожь в пальцах искривила его почерк. Какофония чувств оглушила его даже не столько своей силой, похожей на шум набирающего скорость паровоза, сколько самим фактом себя. Писатель успел оглянуться пару раз, будто ища причину этого жуткого явления, как раздался стук в дверь.
- Сэр! Сэр Джон, я купил! - радостно проговорил слуга за дверью и мужчина резко поднялся из-за стола, как получивший пощёчину. Наваждение не проходило, оно окутывало его, глушило и пугало. Да, в этот момент Флеминг и задавался вопросом о причине сумасшествия, и боясь и примеряя на себя роль постояльца Бедлама. - Сэр? - раздался повторный стук и Джон опять вздрогнул, быстро пересекая комнату и распахивая дверь. - А, сэр, кукла, сэр, как и просили! Офицер в красном мундире! Красавец, как живой!
Какой ужас... какой промозглый ужас, где причина его? Джон молчал, пока его побледневшее лицо покрывалось испариной. Какой ужас? Где, откуда это чувство?
- Сэр Джон?... Вам нездоровиться?...
Нездоровиться? Да, пожалуй он чувствовал себя весьма ужасно! У него опять разболелась голова, и раскалённым металлом эта боль текла по всей подкорке мозга. Приложив холодные дрожащие пальцы к вискам Джон хрипло ответил:
- Да... не по себе... Оставь на тумбочке...
Очевидно вид писателя гармонировал с его словами и рисовал маслом картину кого-то в приступе лихорадки, ведь слуга не только беспрекословно выполнил просьбу, но и захлопотал перед мужчиной:
- Сэр, вам не помешает выпить противовоспалительного чая, сэр. Может мне позвать за доктором?
Совсем недавно готовый обследоваться, Джон вдруг забоялся встречаться с учёным лекарем. Наверное он забоялся сказать ему: "я чувствую то, что чувствовать не должен..."? Или может он боялся получить положительный ответ на свой вопрос про сумасшествие? Узнать что приступы внезапной паники описаны не только на шишечках мозга, но и в учётной книге Бедлама?
- Не нужно... Мне просто стоит поспать. Ты молодец. Вот, держи боб*.
Слуга козырнул кеппи и Джон наконец смог закрыть дверь, после тяжело упав на своё кресло. Опустив лицо на домик из рук, мужчина на порыве своих последних сил попытался думать здраво, наперекор воображению, что рисовало в комнате вопящего на все лады смертельно раненного. Наверняка это галлюцинация вызванная мигренью. Этот вывод был вполне логичен. И логичным было согласиться на врача... Чёрт, чего он испугался?
Непоследовательность мыслей и выводов быстро разрушила тщетную попытку собраться. Сквозь урывки сознания всё ещё пробивался чужеродный ужас и паника и Джон стал нервно выхаживать по комнате. Потом он метнулся к письменному столу и быстрыми росчерками набросал визитку леди Виолетте, единственному известному ему врачу, с которым он мог быть в меру откровенным. Позвонив в колокольчик, он позвал всё того же слугу и отправил его в дом Летти. Когда последний сбегал по лестнице, в душу закрался странный, совершенно нехарактерный Флемингу порыв броситься к нему, впиться в плечи и умолять остаться в комнате. Это было так жутко, так неестественно его натуре, что Джон быстро захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной и зарывшись рукой в волосы. Нет-нет, он не поддастся этому спонтанному приступу паники! Какая глупость! И надо.. пожалуй стоит убрать куклу. Он не хотел, чтобы Летти видела её раньше времени...
Оттолкнувшись от входа, он подошёл к коробке и взял её в руки. И тут чувства страха и отчаяния, подтачивающие его все эти недолгие десять минут, вдруг стали такими сильными, буквально осязаемыми. Казалось, что они бьются о подушечки пальцев, держащих коробку, как бьётся боль у раны. Не отпускающий ужас заполонил остатки разумного. Со смесью страха и трепета, Джон медленно открыл коробку, ожидая увидеть в ней что угодно, от отрубленной головы, до красной маски смерти Эдгара По. Но там... была кукла. Красивая, буквально идеально красивая кукла в красном мундире английской армии. Пряди волос выбивались из-под "котелка". Детализированная со скрупулёзностью перфекциониста, она взирала на Джона стеклянными глазами, а мужчина смотрел на неё, нелогично и первобытно ожидая явления предмета этого страха. Да любого опровержения или подтверждения всех тех пугающий мыслей, что пробуждали в нём вопрос: "Что же такое сумасшествие".
И тут кукла пошевелила глазами.
Не узнавая себя, Джон вскрикнул, выронил коробку и отшатнулся подальше, больно ударившись о комод и сев на пол, прямо у него. Солдатик в красном мундире выпал из коробки на пол и так и лежал на боку, невредимый и иногда двигающий глазами.
- Джон? Джон, с вами всё в порядке? - сквозь оглушающий шум срдца в ушах прозвучал взволнованный голом домовладелицы В порядке ли он? Нет, он в порядке! Он не мог сойти с ума! Какая глупость, наверное в глазах куклы просто противовесы, что качают их, как русских неваляшек!
- Да! - хрипло чуть ли не пролаял двери мужчина, - Я... уронил книгу на ногу. Прошу простить за беспокойство!
Беспокойство... Флеминг резко поднялся на ноги и дошёл до стола, ища свой портсигар. Нет, Джон, для начала тебе надо успокоиться...


*боб - в викторианском сленге - один шиллинг.

Отредактировано Джон Флеминг (2016-10-29 14:33:46)

+3

3

Когда-то перед ним открывался весь мир, когда-то будущее было почти осязаемым и таким желанным. Его звали Уильям Андервуд и, кажется, он умер, попав в ад. Теперь Уильяма наполнял только страх и отчаяние, чувства стали куда более осязаемы, чем весь остальной мир, такие живые и настоящие, а он – нет.
Зайдя в лавку, чтобы купить куклу маленькой сестре, Уильям остался в ней навсегда, а все, что ему осталось – это смотреть с полки на других кукол или людей, что посещали, как и он когда-то, лавку. Уильям был солдатом, но ему хотелось бы упасть на колени и рыдать, молить о пощаде и вызволении, но и этого ему было не дано. Чувства, которые жили в нем в тот самый первый день, когда Уильям открыл глаза и увидел себя среди других кукол, до сих пор не покидали его.
«Что происходит?! Где я?! Я не могу двинуться! Помогите!», - ему хотелось кричать, он не мог, потому осталось лишь взирать на этот мир маленькими кукольными глазками.
Время теперь, казалось, должно иметь большое значение, но для Уильяма оно сливалось в непрерывный поток страха и отчаяния, и попытках хоть как-то заявить о себе.
Он мог общаться с другими куклами лишь взглядом, но сколько в этих стеклянных глазах было понимания! Они разделяли его участь, они все боялись Ее, но искали у Нее спасения.
Именно потому страх обуял Уильяма сильнее, когда его убрали в коробку – о, это ужасное чувство заточения, усилившееся сразу в несколько раз, - ведь теперь ему никогда не суметь вернуться обратно, выбраться из этого кукольного тела. Он был уверен, что только Она сможет расколдовать его и подарить ему его жизнь. А теперь… теперь было все кончено.

Его коробку открыли, и Уильям снова увидел свет. Он зажмурился на секунду, но в тот же миг открыл глаза и посмотрел на мужчину. Он казался таким большим, находился так близко. Уильям не мог повернуть голову, но его глаза осмотрели комнату.
Кажется, он видел его движения! Все это время Уильям сомневался, что –то видел его. Да, он мог выполнять простые действия, но ему все чаще казалось, что это он сам внушает себе, что может двигаться и моргать. Но, кажется, он видел!
«Помогите мне! Я снова хочу быть человеком! Помогите!», - хотелось кричать, что есть мочи, крик разрывал его голову, его мысли, его желания. Но… Уильям не слышал ничего, - «Спасите меня, пожалуйста!»
[AVA]http://s4.uploads.ru/z8ZXV.jpg[/AVA]

+3

4

Кончик сигары подрагивал, выдавая нервную лихорадку, уже минут двадцать, как охватившую мужчину. Комната наполнялась и утопала в едком сигарном дыме, так что Джон мог спорить на свой котелок - домуправительница очень скоро придёт предъявлять претензии. Но встать, дойти до окна, распахнуть створки и впустить в комнату свежего воздуха и шума лондонских улиц, не представлялось возможным.
Нет, он здесь один на один со своей странной мигренью и странной какофонией чувств. И куклой… Красивой куклой солдатика, что продолжала двигать глазами. Неотрывно, будто бы от этого наблюдения зависела его жизнь, Джон смотрел на фигурку в красном мундире, изредка делая разве что движение рукой, поднося сигару к губам и делая глубокую затяжку. Все нутро пронизывали паника и отчаянные мольбы… О помощи.
Это не могли быть его переживания, верно? Но тогда не могли быть и чужие… Ведь человек не может чувствовать чужую боль, он только говорит об этом, опираясь на свой прошлый опыт. Верно?...
Просидев так, как казалось, вечность, до отупения никотином, Флеминг наконец отложил табак и встал, медленно подходя к кукле. Отчаянье и какая-то безумная надежда, так долго долбились в его сознание, что он, вроде бы, смог пронести сквозь них некую здравую мысль - это не его чувства. Ведь если бы они были его, ха-ха, он бы точно сошёл с ума. Но он ведь не сошёл? Не сошёл… Он помнит все что делал до этого: заказал куклу, открыл дверь посыльному, дал ему боб, потом, взволнованный мигренями, послал за Летти. Он помнил почему это делал и что говорил. Он не сошёл с ума! Возможно это мигрень так действует на нервную систему… Мигрень и кукла…
Кукла, которую Джон поднял с пола, которая вращала стеклянными глазами. И кричала-кричала-кричала… Куклы не могут кричать.
“Если только этот крик не звучит в твоей голове, Джон, в твоей болящей голове…”
Так кричат о помощи. Это призыв, мольба, мешанина надежды, страха, отчаяния… Так кричит человек, тянущийся к брошенному в шторм с борта канату, так!...
Руки опять затряслись. Джон обернулся на оставленный на столе табак, но не нашёл в себе силы сделать новый шаг. Волнение и страх приходили вместе с куклой. Правильнее выбросить её в окно, черт возьми! Но Флеминг просто не мог так поступить, его просили о помощи, ему кричали об этом…
- Помочь тебе в чем? - против воли сорвались с губ слова, прежде чем мужчина понял, что его маленькое безумие протекает наружу.
Кукла вдруг активнее завертела глазами и в какофонию чужеродных чувств прибавились новые, что дятлами стали долбить по болящий голове. О, там было удивление и безумный отчаянный порыв! Джону показалось, что кто-то встал с ним рядом в задымлённой комнате, и проорал на ухо.
- Хватит, прекрати, не так громко!... - хриплым полушепотом попросил писатель куклу и, осознав это, коротко безумно захохотал, тутже оборвав себя.
Нет… Нет-нет-нет Джон, так не пойдёт ты не Сойдёшь с ума!
С нажимом проведя рукой по лицу, особенно надавив на уголки глаз он было подумал дойти до стола, как в дверь постучали.
- Войдите, - как мог ровно сказал Флеминг, но прокуренный голос сильно хрипел.
Легко, как приходит первое потепление весны или маленькая кошечка, в комнату вошла леди, от одного вида которой болезненная складка на лбу чуть разгладилась.
- Летти...

+2

5

Теплое весеннее солнце пробивалось сквозь не зашторенные окна. Оно играло лучами на гранях хрустальной чернильницы, плясало в зеркалах и порой поблескивало на кончике пера, которым мальчик, сидевший за столом, старательно выводил строчки на листе. Темноволосый, с голубыми глазами и живым взором он удивительным образом сочетал в себе черты и своего отца и своей матери. Последняя неспешно прогуливалась вдоль окна. Волосы были забраны в косу переброшенную через плечо на манер русских дам. В руке женщины был небольшой сборник сонетов, откуда она неспешно диктовала слова.
- Прислушайся, - из ближнего леска... - озвучила Виолетта одно из них, смотря как сын усердно выводит буквы на листе и видя замешательство, вновь повторила строчку. Сегодняшний день был ан удивление мирным и тихим. Даже несравненная бабушка ворчала, казалось, меньше обычного. Погода так и шептала, призывая пройтись,а не сидеть дома.Ах, если бы дети знали, что учителям так же не хочется в столь дивную погоду сидеть в классе, они небыли так жестокосердечны и шалил меньше.
- Испанская кобыла молодая, - с выражением продолжила Виолетта, видя что сын справился с первым предложением и стал уже отвлекаться на посторонние вещи. В душу опять закрались сомнения насчет выбора учебного заведения. Джозеф был мальчиком бойким, живым как ртуть и за чистописание его могла усадить только сама Летта. В этом вопросе, видимо боясь огорчить мать, он был покорен, а вот у миссис Роддинс озорничал и вел себя порой даже несносно.
- Почуяв жеребца издалека, - несмотря на мысли, что терзали молодую мать, от диктанта она не отвлекалась, с шуткой отмечая,что скоро может достигнуть умения Цезаря делать две вещи одновременно. Хотя куда ей до великого императора, что решал проблемы целой империи! Она все и как не может определиться, куда сына отдать! Единственное в чем Ви точно была уверена - никаких военных училищ или чего-то подобного! Ей хватило похорон мужа и сына хоронить она не хотела, пусть даже через двадцать лет. Стараниями ее покойного супруга, Джеффи был обеспечен делом, которое мог развивать. Или продать и выбрать себе что-то иное, но не армию.
- Его зовет, тревожно ожидая. - полная своих переживаний и волнительных мыслей о судьбе сына, женщина подошла кокну, смотря как на улице суетятся прохожие, неспешно куда-то едет кэб и соседка беседует с каким-то усатым господином.обычное Лондонское утро.
- И, с привязи сорвавшись, наконец, - одна из спешащих фигура, показавшаяся знакомой, нырнула в сторону их двери.
- "Интересно кто это. Я гостей не жду" - увы из окна увидеть кто там пришел было невозможно, оставалось только гадать и ждать.   
- К ней скачет, шею выгнув, жеребец. - наконец закончила Виолетта закрывая томик сонетов и убирая его на верхнюю полку к другим книгам.  Минуту спустя, в дверь раздался стук и получив позволение войти, ее открыл дворецкий.
- Миссис Гэйнс, вам записка - чуть поклонившись доложил слуга передавая свернутый лист.
- Благодарю, Джереми. Останьтесь пока. - развернув бумагу,девушка быстро пробежалась по строчкам глазами и на лицо ее упала тень волнения. Писал Джон, но писал в непривычной ему форме. Буквы сказали так, словно на уроке чистописания должен был сидеть Флеминг, а не сын Ветты. Сам текст тоже не вызывал радости, а продиктованный отрывок сонеты казался сейчас пророческим. Спокойствие на лицо хозяйки дома вернулось быстро и с мягкой доброй улыбкой, она обратилась к сыну.
- Джозеф, я думаю на сегодня достаточно. Иди пока поиграй. - выкрикнув "ура" чертенок сорвался с место как белка и понесся мимо дворецкого, под неодобрительный взгляд матери.
- Джереми, будьте любезны, организуйте мне кэб и предупредите госпожу Кэтрин, о том что через три часа прибудет учитель музыки. Ее внук не должен опять улизнуть от занятий. Заранее благодарю. - Ви чуть кивнула и дворецкий, поклонившись, вышел. Волнение, уже иного толка, охватывало Виолетту. Она не знала чего ей ожидать. Флеминг не очень распространялся о причине недуга, но судя по строчкам ему было больно или очень дурно. Что брать с собой? Несмотря на первичную растерянность, небольшой докторский саквояж довольно быстро заполнился парой инструментов и лекарствами разного толка. С досадой было выяснено и то, что некоторых лекарств дома уже нет, а это значит придется терять драгоценное время и заезжать в аптеку. Собравшись с мыслями, девушка стала действовать четко и отлажено... но не смогла удержаться о  того, чтобы пристально не выбирать платье. Не может же она выйти из дома абы как! Камеристка, видя суетливость и поспешность в движениях хозяйки, уже сама подобрала к темному голубому платью сережки и перчатки. Кэб ждал уже внизу.
Некоторое время заняла беседа с аптекарем и покупка лекарств. Престарелый усатый аптекарь был люб Виолетте не только своей учтивостью и манерами, но и тем, что не задавал лишних вопросов. Однако женщина была уверена, что все равно все запоминал.

Поднимаясь по лестнице, Летта даже не подозревала что увидит, с чем столкнется,но уже заранее себя накручивала и сжимала ручку саквояжа. Совсем не вовремя вспомнился покойный супруг и его вид в лихорадке. Женщина сглотнула, а потом и вовсе на себя рассердилась.
- "Хватит паниковать раньше времени!" - но несмотря на это, страха пред неизвестным меньше не стало. Дойдя до знакомой квартиры она постучала и услышала одновременно знакомый и не знакомый голос. Впрочем причина этой странной метаморфозы практически сразу стала ясна. У Джона Виолетта бывала не часто, квартира все еще казалась ей чужой и незнакомой, но что она могла сказать точно, что никогда в этих комнатах не было так накурено как сейчас. Сам Джон выглядел нездорово, слишком бледно, но вместо приветствия девушка чихнула от забившегося в нос дыма. Виолетта прикрыла за собой дверь и опустила саквояж на пол.
- Джон Артур Флеминг, что ты тут устроил? - она пыталась скрыть волнение за показным возмущением. Словно не она буквально минуту назад себе рисовала мужчину чуть ли не на смертном одре. Коря себя за эти глупости и не в силах терпеть дым, от которого кружилась голова, дама решительно направилась к окну, распахивая его и впуская внутрь свежий воздух.
- Что с тобой случилось? - женщина стянула с плеч теплую шаль,что покрывала плечи. Высокие кожаные перчатки девушка тоже принялась снимать, подходя ближе к мнимому больному. Она даже не подумала для начала раздеться нормально, снять шляпку и поправить несколько прядей выбившихся их высокой прически. Доктора Грэйнс сейчас больше волновал пациент.
- Ты выглядишь бледным и хворым - решительность с который маленький ураган по имени Виолетта ворвался в эту комнату, постепенно угасала, давая месту волнению и желанию знать. Быстро сократив расстояние она приложила ладонь ко лбу мужчины.
- Где и что у тебя болит? Кружится голова? Мутит? - она пыталась вести себя как врач.В конце концов им она и была. Но почему-то так или иначе трудно было совсем задавить в себе волнение странно преплетавшееся с облегчением от того, что сейчас умирать Джон не собрался.

Отредактировано Виолетта Гэйнс (2016-11-08 16:37:02)

+2

6

Кукла не могла показать свои чувства, ее искусственное лицо подавало лишь сомнительные признаки жизни. Уильям моргнул, и в уголке его глаз как будто сверкнула маленькая слезинка.
«О, вы, кажется, меня слышите, - говорила кукла, когда рот ее не открывался, а чувств было слишком много, - Помогите мне! Скажите ей, чтобы вернула меня! Скажите ей!»
Маленький солдатик и сам не мог понять, как такое могло произойти, как этот человек мог услышать его и понять? Неужели, Бог все-таки смилостивился и решил вызволить его из этого Ада. Но чему можно удивляться, когда ты, человек, солдат Британской армии, вдруг оказываешься маленькой и бездушной куклой, призванной лишь стоять на полке или веселить маленьких детей. А потому Уильям пытался ухватиться всеми силами за предоставленный ему шанс спасения. Он слышал его! Он пытается поговорить! Но как заставить этого человека поверить своим мыслям? Чужим мыслям.
«Нет, пожалуйста! Не бросайте меня тут одного! Помогите мне! Вы ведь слышите! Вы ведь можете! Помогите».
Уильям старался докричаться, докричаться до первого человека, который смог понять его и услышать. И не собирался останавливаться, чтобы ни случилось. За всеми этими нахлынувшими эмоциями, Уильям и не подумал о том, что его просто могут выкинуть как вещь, причиняющую дискомфорт. В конечном счете, человеку не легко привыкнуть к тому, что он может быть простой куклой…
Ко всему происходящему солдатику приходилось лишь прислушиваться, но он продолжал мысленно взывать о помощи, умолять и просить, и в потоке страха и ужаса, поселившиеся в нем, в потоке бесконечной беспомощности появился маленький лучик надежды. Слабый и готовый оборваться в любую минуту.
[AVA]http://s4.uploads.ru/z8ZXV.jpg[/AVA]

Отредактировано Тень (2016-11-14 17:57:50)

+2

7

Так приходит оттепель после холодов, или свежий воздух в затхлую тюрьму. Так Виолетта приходила и в его жизнь, быстро, бойко, со звонким голосом. Джон проследил за ней немного затуманенным болью взглядом, будто бы это было как-то жизненно важно, то, как женщина распахивает ставни и впускает в кокон звериного страха шум обыденной жизни там, за окнами...
Слова доходили с трудом. Одной половиной сознания он хватался за яркое пятно её платья, как за нечто связанное с миром реальным, а другою рвало от чужеродного крика и мольбы, что он не слышал, но чувствовал каждой клеткой своего естества. Он даже забыл сказать женщине, что она выглядит прекрасно, как делал всегда, будто исполняя маленький ритуал её светлому облику. Сейчас так важно было понять, что это вообще он...
- Мне... Летти, мне нужна помощь, - ему ли? Нет, ему конечно нужна помощь, от рвущей сознание боли и чужеродного страха, но его ли это были слова. Он чувствовал, что остро нуждается в помощи, но его ли это были чувства. - Я... у меня очень болит голова. Я не могу думать нормально, - трудно было даже говорить нормально. От куклы исходил какой-то отчаянный порыв, и не договорив, мужчина перевёл глаза на солдатика в руке, рассматривая его красивые черты пристально, внимательно. Наверное он выглядел странно, может даже пугающе странно, для бедной взволнованной женщины, но поделать ничего с собой не получалось. Чем внимательнее Джон смотрел в стеклянные глаза, тем чётче в сознании росло осознание: о помощи просит кукла. Он уже различал полутона и нотки в этой какофонии, он чувствовал их так, как чувствовал бы сам, стой он на коленях и умоляй кого-то обратить на него свой взор...
Какой бред!
Джон пошатнулся и надавил на глаза. Он сделал шаг назад, явственно побледнев. Что же с ним? Что такое... Виолетта слишком волнуется, она опять ему что-то говорит. Его ниточка к осознанности, он не должен позволять себе соскользнуть, он же не сошёл с ума?! Он поймал локоть женщины и стараясь говорить ровнее спросил:
- Летти, головные боли могут ведь вызывать галлюцинации? Мне кажется мой рассудок туманится от этой мигрени. Мне кажется я чувствую куклу...

+2

8

Кажется она была права, думая, что в квартире Флеминга ее ждет нечто ужасное. С каждой минутой прибывания Виолетты тут Джон выглядел все хуже. Он говорил с трудом и становился все бледнее и бледнее. Вот-вот в обморок упадет. Летта заволновалось. Особенно когда слова мужчины коснулись головных болей. Лучше бы у него желудок болел! тут хотя бы известно отчего может приключится и ка примерно лечить, а вот головные были эта была та еще загадка для любого медика. Женщина убрала ладонь со лба Джона. Температура его тела, казалось, была даже ниже чем нужно. Что же с ним приключится успело с их последней встречи? Свой взгляд она перевела вместе со взглядом мужчины. Он смотрел на красивого вида куклу изображавшую молодого солдата. Откуда у него это вещица? Одна из тех странных памятных безделушек? Но зачем он стоит сейчас с ним в руке. Все это было непонятно и путало Виолетту, заставляя хмурится. Флеминг так пристально всматривался в куклу,словно искал ответы на вопросы и со стороны это начинало выглядеть пугающе.
- Джон?.. Джон ты головой не ударялся? - это самое простое и логичное объяснение всему, что происходило. К сотрясению подошли и головные боли, и необычные движения, и эта лихорадочная бледность. Действия мужчины заставляли волноваться по настоящему и Ви в голове прокручивала, что можно сделать в той или иной ситуации. Сердце ее ждало худшего и вот Джон качнулся и Летта уже ожидала что он упадет в обморок, но мужчина схватил её неожиданно за локоть, заставляя вздрогнуть. 
- Джон, тише, тише... - рука еле касаясь проводит по волосам. легкий жест чтобы успокоить? Не только. пальцы касаясь ищут запекшуюся кровь. - Мигрени могут вызывать галлюцинации, как и сильные волнения. Пожалуйста, тебе нужно присесть. - голос женщины звучит мягко, успокаивающе.
- "Значит к головным болям еще галлюцинации. Я видела такое раньше. Но чтобы Джон? Нет, бред какой-то" - она видела больных, что с перепоя такого говорили, что страшно становилось от того, что творится в людской голове.
- "Может во все виноват табак, который курил Джон? Он вызвал и галлюцинации и головную боль". - вспоминая тот дым, что стоял в комнате, эта версия казалось наиболее логичной сейчас. Но гадать на кофейной гуще, когда мужчина выглядел как выходец с того света было как минимум непрофессионально. Боясь, что мужчина просто упадет, Виолетта подхватила его под руку, сопровождая к креслу.
- Присядь, пожалуйста. - только усадив больного на стул она немного успокоилась. Теперь нужно было разобраться во всем. осторожна, она взяла из рук Флеминга куклу и усадила ее на столик, развернув спиной. Было что-то жуткое в этих блестящих стеклянных глазах, что-то, что заставляло поежиться. Но эмоций этих женщина не проявляла, продолжая говорить и надеясь хотя бы этим удержать сознание мужчины.
- Джон, хороший мой - она взяла руками его лицо, осторожно проводя к вискам а от них за уши. Порой это помогало хоть немного сбавить боль. - Расскажи мне с самого начала, что именно произошло? Когда это случилось и с чего началось? Ты ел что-то странное? пил? Может курил?... - слова эти могли быть приняты за оскорбление, но разве это так важно когда твой... пациент ведет себя так и выглядит, словно готов душу богу отдать в эту самую минуту. От одной этой мысли сердце замирало и, казалось, желало остановится. Но мысль о том, что Флеминг сходит сума,была еще страшнее.

+2

9

Солдатик наблюдал за ними. Сначала он долго всматривался в глаза мужчины, отвечая на его взгляд. Смотрел-смотрел, стараясь докричаться и разобраться, что же такое происходит. Он сам лишь со временем мог взять себя в руки, чтобы подойти к вопросу более ответственно. Не пугать, но воспользоваться ситуацией. Но сейчас все его тело будто бы тряслось от страха, нетерпения, нервного возбуждения.
Вот же странно, да? Он чувствовал то, что мог чувствовать, будучи обычным человеком. Он как будто бы мог двигать руками и ногами, но, конечно, у него совершенно ничего не получалось. Только некоторые, казалось бы, совершенно незначительные движения, поддавались ему, но они настолько впились в людей, что те и не замечают, как моргают или отводят взгляд.
Уильям взглянул на женщину, когда и она посмотрела на него. Он впервые чувствовал к себе такое внимание с тех пор, как стал куклой. Но был не уверен, что ему следует продолжат попытки докричаться. А не случится ли с этими людьми то же самое, что и с ним, если они раскроют тайну хозяйки кукольного магазина?
Его охватил страх сильнее прежнего, но теперь не только за себя и свою человеческую жизнь, но и за жизни этих двоих, совершенно ни в чем не повинных людей.
Если бы кукольное лицо ему позволило, солдатик сейчас хмурился. Женщина взяла его из рук того, кто слышит. Джон, кажется, именно так назвала его женщина. А он ее? Уильям не помнил, произнесено ли было ее имя. Она отставила его в сторону. Он ведь всего лишь кукла! Почему же никак не повлиять на все, что делается вокруг?!
В этот момент он вновь стал взывать к состраданию и пытаться докричаться. Как жаль, что мужчина не мог услышать его слова, но, кажется, понимал его чувства. Ах, можно ли передать свои мысли с помощью чувств?
Уильям никогда не задумывался о таких вещах, как простой человек. Ему были подвластны слова, он мог произносить их, высказываться. Он мог действовать, в конце-то концов! Как же люди не ценят то, что имеют. И как начинают ценить, когда теряют.
[AVA]http://s4.uploads.ru/z8ZXV.jpg[/AVA]

+2

10

Безумное желание взвыть и схватиться за голову было подавлено, хоть и с трудом. "Вспомни, Джон Флеминг", - говорил он себе мысленно стиснув зубы и снова с силой надавив на глаза, до чёрных пятен, - "Вспомни, именно ты минуту назад боялся лишь того, что сойдёшь с ума, и вот оно, безумие, учтиво стучится к тебе в двери. Чужая боль - всего-лишь фантазия, вызванная мигренью. А чужое волнение...?". Джо немного ошалело посмотрел на Виолетту, чувствуя как она переживает... Нет. Бред! Хватит, ты заставляешь её волноваться! Что может быть бездушнее, чем взваливать на женщину свои тревоги? Даже на такую сильную, как она.
- Летти, я... Нет, я не падал. И не ударялся. Прости, я знаю, выглядит как бред, но не могу отделаться от... Навязчивого ощущения, - большие зелёные глаза, с лихорадочно расширенными от мигрени зрачками, проследили за тем, как женщина отставила куклу. Кукла, что то надеялась, то кричала, наверное важно было понять, что именно. Но тут обзор загородили большие тревожные глаза женщины и Флеминг проглотил горькую слюну, мысленно давая себе пощёчину за чёрствость. Соберись и думай! - Я не пил... я писал заметку, когда меня накрыло.. постепенно, по нарастающей, пока курьер нёс куклу к дому. Нет, не так, не так! - мужчина мучительно застонал накрывая лицо рукой. Почему мысли возвращаются к проклятому подарку? Почему не отпускает чувство, что его зовут? Это удушающее до тошноты ощущение, - Нет... всё началось раньше, пару недель назад. Меня начали одолевать мигрени. Я думал, просто волнение. После похорон Эрика... Может недосып. Может Лондонская погода... Но мигрени нарастали, не помогал частый сон. И Летти я стал чувствовать... - он чуть было не сказал "других", "тебя", "куклу", но вовремя оборвал себя и закончил, - ... всё острее. Эмоции вспыхивают, какие-то перепады настроения. Летти, я знаю, лауданум помогает иногда притуплять нервные расстройства, - мужчина опять невольно посмотрел на куклу. Чувства той перестали плясать в хаосе, он понял, что новый призыв о помощи, что шёл неизменным фоном их разговору был более осознанным и целенаправленным. Как пристальный взгляд в спину. Джон бы наверное снова не смог сдержать этого странного оцепенения и приворота, но тут раздался негодующий голос Виолетты. Похоже, идея с лауданумом ей не понравилась.

+2

11

Говорил Джон явно с трудом, пытаясь вспомнить и сопоставить факты того, что происходило с ним последние дни. Девушка слушала внимательно, продолжая поглаживать от краев глаз к вискам и по голове. Если верить Джону, то он ничего не делал, никуда не падал и вел образ жизни добропорядочного джентльмена. Вот только медицина упорно настаивала на том, что источник боли должен быть. Не болит что-то просто так, тем более так часто и так сильно. Лучше бы он и где-то ударился! Все было тогда просто и понятно, а сейчас...Сейчас Виолетта постепенно успокаивала в себе волнения от того, что сама пока не может понять, что произошло. У обострения чувств может быть несколько источников и гадать только по ним, как на кофейной гуще. Смерть Эрика наталкивала на мысли о том,что возможно все это из-за волнения. Когда твой друг в самом расцвете сил оказывается накрыт крышкой гроба, то тут невольно почувствуешь себя дурно. Но так долго? Возможно все эти переживания просто накопились и жали такой эффект? Виолетта чувствовала, что ей остро не хватает знаний.Да, будь Флеминг мертв, она бы с легкостью сообщила почему писатель отдал душу Богу, а тут... Бррррр! И что за неприятные мысли ей лезли в голову? От мыслей помог избавится сам больной путем выдачи совершенно ужасной идеи.
- Джонотан! - неожиданно даже для себя воскликнула девушка, сама удивляясь. Джона Джонатаном никогда не звали, разве что она в мыслях пару раз и то в шутку рассуждая какое ему поло бы имя, когда он стал именитым писателем.
- Кгхм. Флеминг, эта самая глупая идея которую я когда либо от тебя слышала. Нет! Лауданум это не выход. Пусть меня проклянут коллеги, но я верю в слова одного из докторов о том, что этот препарат вредит больше, чем помогает. - девушка буквально вскинулась, даже чуть задрала голову.
- Мы найдем другое решение. - упрямо заявила она, полная решимости разгадать эту медицинскую тайну и помочь - Некоторые заболевания и правда вызывают такой...эффект. Ты лучше слышишь звуки, реагируешь на свет и подобное. Перепады настроения тоже можно списать сюда.... Может тебе и правда стоит отдохнуть? Эрик и другие... Это правда очень тяжело - голос Виолетты стал тише, она говорила сочувствующе и рука провела по волосам, гладя мужчину по голове.
- Иногда разум сам рисует то, что мы хотим или не хотим видеть. Ты сам связал мигрень и прибытие курьера и свое состояние. Разум вещь очень сложная и своеобразная... Может заварить и тебе успокаивающего чая? Говорят он унимает немного боль - она присела,смотря на мужчину снизу вверх. - И тебе курить меньше... - говорила она негромко, боясь, что голос потревожит большую голову.

+2

12

- Джонатан! - Джон удивлённо поднял затуманенные болью глаза на Летти и машинально поправил.
- Джон. Это полное... Летти, послушай, мы обязательно найдём причину чуть позже. Завтра или через неделю, но не сейчас! Эта боль невыносима и мне кажется, что я схожу с ума. Мне кажется что я чувствую твоё негодование и чувства этой куклы из лавки мадам Дикерсон, а что это как не помешательство? Или такое возможно? Скажи мне, в медицине бывали такие случаи?
Женщина всё пыталась выдать ему простые ответы, но он знал их все наперечёт и говорил себе. На словах о почивших Флеминга и вовсе пробил истеричный, но тихий смех.
- Да, Эрик. Филипп. Артур... и все прочие. Все, Летти, здоровые молодые парни вдруг заболевают, попадают под колёса и подскальзываются насмерть за один чахлый год! Такие совпадения не писал Шекспир, а только Алан По, но я бы не хотел стать картиной классика... - Джон сказал уже тише опустив голову на руку. Ну зачем он говорит это ей? Слишком жестоко и такой бедлам своей души взваливать на женщину. Да, сильную, да, умную, но всё ещё женщину. Они нуждаются в поддержке много больше, чем хотят показывать. - прости. Не думай. Забудь. Летти, от одного раза ничего не будет, хочешь, добавь его в чай, тогда он будет не настолько едким, но мне нужен лауданум. Обзови его феей, но не пиши по мне диссертацию, мне нужна помощь сейчас.
И тут что-то продолжило ломиться в его голову, и безотчётно и тихо мужчина добавил:
- Нам нужна помощь.
Ему и кукле на тумбе, на которую он опять поднял взгляд.

+2

13

Джон и правда начинал походить на того, кто сходит сума. На пару мгновений женщина даже испугалась, но не дала страху отразится на лице. Он говорил странные непонятные вещи и что-то внутри только и желало, что прижать мужчину к груди и гладит по голове успокаивая. Жалеть его в его сложной беде, как некогда саму ее жалела мать. Маленькая влюбленная женщина говорила, что это лучшее,что она может сделать сейчас, но норов с остервенением бил копытом, обвиняя ее в слабости и трусости. Той трусости, что утягивает на дно того, кто мог еще выплыть, той трусости, которая закрывает глаза, не давая видеть очевидного ответа. И чтобы два этих зверя не разорвали душу на множество частичек, которые и будут годны разве что для мозаики, вовремя вмешался разум. Она не хотела жалеть Джона, нет, она пришла сюда не успокаивать его, не дарить ему надежду или плакать вместе с ним. Виолетта хотела помочь мужчине. Одного она уже проглядела, похоронила и попыталась забыть. Со вторым поступать так она намерена не была.
Летти нахмурилась и даже вскинула голову, как норовистая лошадь, смотря на Джона с возмущением. Словно собиралась отчитать его как маленького мальчишку за проказы. А разве то было не так?
- Ты не хочешь стать героем По, но сейчас как никогда близок к тому. Хороший писатель, окруженный смертями, который волею судьбы загнется потом под действием вины, травится лауданумом и пускает свою жизнь в канализацию. Хорош герой! Самое то для книги! Джон я не дам тебе ни капли и если ты просил придти меня для этого, то можешь прямо сейчас выгнать вон! - упрямо заявила женщина, не в силах совладать со своим возмущением, она даже поднялась, смотря на Флеминга сверху вниз.
- "Все равно не уйду" - упрямо решила Ви, мысленно топая ножкой. Ей решительно не нравилось то, что сейчас происходит, но было совершенно бесчеловечно выливать все негодование на мужчину. Желая избавится от этих чувств, она подошла к окну, опуская тяжелые занавеси. Он же жаловался, что глаза от света болят. Так? Лондон за окном продолжал гудеть, совершенно безразличный к этой маленькой трагедии разворачивающейся в нескольких комнатах. Девушка оправила тяжелую ткань, так чтобы в помещении было достаточно света,но он бы не слишком бил по глазам. То, что она хозяйничает в чужой квартире и это, как минимум неприлично, её сейчас не волновало.
- Прости - прозвучало в спину и Виолетта вздохнула, опуская плечи.
- Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет. Один раз это не измена. Одна ночь ничего не значит. Всего еще один бокал, ничего не будет. Ладно тебе, останься всего на один час... - она развернулась к мужчине, смотря на него пристально. Ему было тяжело и сейчас он не желал ничего, кроме как снять эту боль. Как угодно. Джон даже не думал о последствиях одного своего решения.
- Будет, Флеминг. Странно что за свою жизнь ты еще не понял, сколько может значит одно слово, одно действие, одно решение. Я не дам тебе его. Я его даже не взяла с собой. Повторюсь, можешь меня прогнать если ждешь только этого. - женщина скрестила руки на груди, но вскоре в голову ее пришла простая идея. Она не раз прибегала к ней, когда напуганный чем-то сын стучался в комнату матери. Он рассказывал Ви о страшных чудовищах, что ждали его под шкафом или скреблись в окно и, подобрав полы длинной ночной рубашки, она шла к сыну, показывая, что там никого нет. Джон говорил, что чувствует чувства куклы? но нельзя ощущать того, кто не жив! Встрепенувшись, она подошла к игрушке беря ее в руки и присаживаясь у ручки кресла Джона. Он мог видеть солдатика с красивы лицом что вызывал такие странные эмоции. Может кукла просто была похожа на кого-то из умерших знакомых?
- Нельзя почувствовать неживое, Джон. Камень не может любит, а старая поварешка не тоскует. Ты говоришь, что "слышать" его чувства? Тогда пусть твои ощущения не врут тебе больше. Пускай, если эта кукла слышит и... живет. Моргнет два раза. В ином случае... - свободной рукой Летта осторожно провела по волосам Флеминга. Она любила этого мужчину и отдавать болезни его разум без боя не собиралась.

Отредактировано Виолетта Гэйнс (2017-01-07 18:03:02)

+2

14

Он слушал. Чувства все еще продолжали бурлить в нем, но мысли больше не обращались к тому человеку, что чувствовал его и, казалось, пытался понять. Тут и дураку станет понятно, что его ощущения напрямую связаны с теми страданиями, что испытывал человек. Вот только Уильям точно знал, что происходит, только сказать не мог. А Джон (так, кажется его звали) – нет. А потому и сопоставить эти два факта ему было сложнее.
Как бы смешно то не звучало, но кукла могла понять то негодование и то неверие, что испытывали эти два человека. Когда-то и он был таким, способным лишь посмеяться на чем-то… сверхъестественным! До тех самых пор, пока не заглянул в лавку миссис Дикерсон.
Он слушал, узнавая этих людей чуточку больше. В конце концов, что еще он мог делать? Попробуйте запереть всего себя, живого и настоящего, ощущающего каждую часть своего тела, даже биение сердца, в пустую оболочку, не способную ни на что. Попав в это тельце, Уильям тут же вспомнил рассказы своих соратников о том, что ампутированные конечности продолжают ощущаться и даже болеть. Как это ужасно, казалось ему. Но теперь он сам себя так ощущал. И когда женщина взяла его в руки и обратилась к нему, его сердце как будто забилось быстрее. У куклы его не было, конечно, но солдатик мог его ощущать и то волнение, что он сейчас испытывал – тоже.
Уильям собрался с силами и моргнул. Два раза.
[AVA]http://s4.uploads.ru/z8ZXV.jpg[/AVA]

+3

15

Летти было тяжело понять его состояние, и может в том благодать Бога, что мигрени и ужасы несогласия с собой упали на его плечи, а не на её. Но увы, Джон оказался не столь силён. Помноженное болью помешательство давило на его мысли и все упрёки казались такими несправедливыми и жестокими. А упрямство его избранницы - чопорным и неразумным. Он же не в курильню к женщинам её попросил отвести ,в самом деле!
Мучительно, как больная птица, прикрыв глаза, Джон с силой надавил пальцами на веки, пытаясь сдержать ненужные слова. Он никогда не опускался до того, чтобы кричать на женщину, но был так близок к тому, чтобы сказать Виолетте что-то несправедливое и обидное за её упрмство!
- Летти, - ещё раз, ровнее попытался достучаться до неё мужчина, - Если ты знаешь другие способы заглушить боль, такую сильную боль, хорошо, я буду пить их. Но не мучай меня своим упрямством, - он досадно поморщился на Шекспира, хотя всегда любил Бога литературы, даже больше Отца небесного. По крайней мере до этого Шекспир его не терзал. - Не утрируй, леди Филипс прожила до 74 с лауданумом в обнимку, а я прошу лишь дать мне возможность не сойти с ума.
Сойти с ума? разве это уже не произошло? В какофонии недостойного мужчины страдания и странных криков, вспыхивающих рождественскими феейерверками недовольных эмоций Виолетты, Джон уже ощущал себя безумным, Ричардом вторым под арестом. И зачем же он позвал сюда женщину? Теперь он корил себя за одну слабость, предаваясь второй.
- Это не смешно, Летти, - попытался отговориться Джон от идеи расспрашивать куклу, не зная, что смущало его больше. Если соллатик сейчас не моргнёт, то она и вовсе перестанет воспринимать слова больного всерьез. Если он не моргнет, то это будет значить, что он и правда сходит с ума? “Доктор” выпишет ему сердечные капли и отправит спать? Нет-нет, это все совсем не то, что было нужно. Джон досадно морщился, боясь, но ожидая ответа фарфоровой игрушки, и вот… Солдатик дважды моргнул.
Джон порывисто потянулся к кукле, забрав её из рук Летти и вглядываясь в стеклянные глаза, будто в них был ответ к его страданиям и печалям, или, может, наоборот к заветному счастью. Рука сжимала мягкую ткань идеально пошитого костюма. Он ощутил странную и острую необходимость спросить у него что-то ещё, будто очарованный спиритическим сеансом, Флеминг смотрел на куклу, боясь уловить что-то.
- Ты нас понимаешь? - быстро спросил мужчина, невольно обвив рукой талию Виолетты, - Два раза, если да.
Кукла дважды моргнула, и Джоном овладели странное возбуждение, надежда и толинки страха. Он не дал Виолетте забрать куклу, решив доказать ей и сеье, что все это не фантазии больной головы, - это ты просишь о помощи? Моргни один раз, если да.
И кукла опять моргнула.
С горящими глазами Джон повернулся к Виолетте:
- Ты видишь это? Это все похоже на сумасшествие, но Летти, два враз с ума не сходят.

+2

16

Чтобы успокоить другого, для начала нужно успокоится самой. Сделать это было непросто. но от возмущенной фразыона себя удержать все же не смогла.
- Думаешь я смеюсь, Флеминг? Мне тоже не смешно! - заявила дама. Она была полностью уверенна, что ничего сейчас не случится и она просто успокоит Джона. А потом, в конце концов, напоит отваром и уговорит прилечь отдохнуть. Меж тем можно будет успеть к доктору и вызнать что-то о лекарствах,а еще лучше договориться с одним академиком о приеме. Да, она будет потом должна за это и дело совсем не в деньгах. Совершенно, но это будет потом. А сейчас... Сейчас разбило вдребезги все возможные "потом". Чуть помедлив, кукла моргнула дважды. По спине пробежали мурашки и стало не по себе. Эксперимент обернулся полным крахом. Все возможные слова застряли в горле и, практически не моргая, Летта смотрела на куклу. Джон же оживился, забрав солдатика из рук женщины. Он задал вопрос и солдатик снова хлопнул глазами, подтверждая то, чего быть не могло. В миг оказалось, что камень может чувствовать, а поварешка тосковать. От этого сознания, от перевернутого мира, стало страшно и малодушно захотелось швырнуть эту куклу в окно. Нужно было так и сделать по приходу.  Снова страх цепанул своими коготками.  Виолетта не знала, что ее пугало больше, то, что кукла была живой, ее малодушные порывы, мысль о том, что кто-то может слышать чужие чувства или то, что этим кто-то был ее Джон. От осознания всего этого буквально волосы шевелились. Она хотела взять в руки эту куклу. Может это шарнирный механизм? хитрый механизм! Но новый вопрос Флеминга разрушил и это объяснение.  Виолета сглотнула ком в горле и освободившись,встала с места, подходя к окну в полной тишине. 
- Это все травы. Курительные травы! Я же видела, как тут было дымно когда я зашла! - упрямо заявила леди Гэйнс отойдя к шторам и вдыхая свежий воздух. - Этому же должно быть какое-то разумное объяснение, Джон! Человек не может чувствовать боль другого, ощущать его чувства. А куклы не могут быть живыми! Это все сказки из давнего детства! - хотелось топнуть ногой, капризничая как в детстве. потому что не бывает такого! Не бывает! Но объяснений никаких этому не было. Виолетта даже не знала что думать. Ей тут было не по себе, жутко и будь перед ней не Джон, она бы сию же минуту покинула это нехорошую квартиру и уехала домой. Но бросить "своего Джона" она не могла. Сделав глубокий вдох, понимая с неохотой то, что это не нравы, она снова вернулась к креслу.
- Этого быть не может! Объяснение всегда есть! - в который уже раз заявила женщина - И где ты вообще отыскал эту проклятую куклу? - на губах замерли, но так и не были произнесены слова "может нам просто избавится от неё?".
- И, о пресвятая дева Мария, если это правда то.. Он знает как это... снять?  Да что за ерунду я говорю! -хотелось за голову схватится от безумия, которое тут творилось - Точнее он знает почему это произошло? И нам то что с этим теперь делать, Джон?[/b] - Виолетта тихо паниковала, не понимая куда деть ворох всех этих страхов, вопросов и непонимания. Девушка чувствовала себя соучастником какого-то преступления! Словно сейчас ей нужно было от трупа избавится! Но вот только дело в том, что как избавится от тела, она знала, а что делать с перевернутым миром. И.. Что если все куклы, которым она в детстве выдирала волосы, тоже были живыми?! Все поломанные и разбитые игрушки!...
- Пресвятые - ахнула девушка и явственно побледнела. - Кажется мне сейчас сделается дурно...  - но правда была в том, что дурно виолетте уже было. И чтобы не упасть на пол, она опустилась на ручку кресла.

Отредактировано Виолетта Гэйнс (2017-01-07 21:22:35)

+3

17

Почему? Почему он не додумался до этого раньше? Какой простой, но действенный способ общения куклы с людьми! Куклы, которая не может ничего поделать, лишь только моргать и смотреть на мир стеклянными глазками, в которых еще теплилась человеческая душа.
Они понимали его! Они слушали его! Пусть все началось как способ доказать обратное, теперь они не смогут просто забыть об этом! Отделаться от него, как отделались бы от простой головной боли.
Уильям ликовал. Большие радости в маленьком теле. Он не понимал и половины из того, что происходило вокруг и как вдруг мужчина понял его, но главное уже произошло – его услышали. Бог сжалился над ним!
Солдатик проявлял поистине нечеловеческое терпение. Кукольное – вот точно то слово. Он столько просидел на полке, что дни уже перестали быть днями, и их счет не имел значения. Он столько кричал и просил о помощи, что даже голос сознания охрип от этих криков. И сомнения все еще витали тут, распространяемые людьми. Конечно, кто же в здравом уме мог тут же поверить в действительность всего происходящего? Уильям и сам верил с трудом, многое ему все еще казалось лишь жутким бесконечным сном, который, возможно, никогда не закончится. А быть может, его и вовсе убили на поле бое, и теперь он попал в свой собственный, приготовленный для него, Ад.
Кукла переводила взгляд с одного на другого. Ему так хотелось вмешаться в разговор! Только бы его не выкинули в окно, только бы сохранили. Пусть они не смогут ничего сделать, но ведь они будут знать! Но он лишь мог переводить взгляд и двигать глазками туда-сюда в порыве и себе дать слово.
[AVA]http://s4.uploads.ru/z8ZXV.jpg[/AVA]

+3

18

Виолетта пеняла и обвиняла всё вокруг, дым и болезни, как недавно это делал сам Джон, но безумная и упрямая идея завладела разумом. Зачем искать сложные объяснения, если вот оно простое! Простое, элементарное… нереальное. Но почему же нереальное? Только ли потому что растущий технический прогресс ломает веру в воскресные проповеди? Только ли потому, что сам Джон не единожды говорил и присутствовал при раскрытии тайн “спиритических сеансов”? Привычный к прогрессивным идеям разум пасовал, даже несмотря на то, что к нему взывала любимая женщина.
- Должно быть… ты права, Летти, должно, но если допустить одну вероятность, оно появляется, не правда ли? В сложном хитросплетении измерения мы забываем, что то, что вчера считали научным, сегодня уже высмеиваем. Или не в медицине почти 20 лет назад Луи Пастер доказал существование бактерий? К слову, моя домовладелица до сих пор говорит о миазмах, и почему-то мы смеёмся над этим, а ведь в их молодость этому верили… Что если есть… этому тоже может быть научное объяснение, ты права, но сейчас… не это важно, - начавший было говорить в привычной витиеватой манере Джон снова сбился, посмотрев на куклу и понимая, что их споры сейчас, возможно, стоят кому-то запертому в этом тельце жизни или рассудка. Он чувствовал теперь от солдатика другое. Ликование и радость, безумная и прекрасная надежда, как у моряков после штиля, когда в паруса ударяет ветер… Он переживал такое однажды, и с отступившим отчаянием, чужим, ужасным, мысли Джона стали проясняться. Он решил сконцентрироваться на вопросах, касающихся только солдатика, ведь мигрень не разжимала тиски и жгла сознание иглой.
- Я… заказал его в лавке мадам Дикерсон. Проходил мимо, увидел в витрине, - Джон вспомнил, зачем он купил солдатика и панически подумал, что ни в коем случае не расскажет Летти, что планировал сделать такой подарок её сын. Она запаникует, наверняка запаникует. - Он зацепил моё внимание, уже тогда. Летти? Летти!
Джон кинулся к несчастной женщине, что грозилась потерять чувства от таких вот новостей и поставил солдатика на стол рядом с ней, взяв женщину за руки.
- Летти, пожалуйста, успокойся. Я могу попросить у миссис Гладсбери сердечные капли и… нам стоит обсудить всё спокойно. Иначе, я боюсь, никому из нас не пойдёт на пользу. Ах, прости, на самом деле тебе не на пользу было даже приходить сюда, но мы… мы сейчас со всем разберёмся, - он старался быть разумным и ответственным, понимая свою вину перед переволновавшийся женщиной и не желая усугубить её состояние. И ещё ему очень не хотелось показаться беспомощным и глупым в её глазах, но как то часто бывает у мужчин, в этом чувстве он себе не признался. Солдатик порывался что-то ещё сказать или сделать. Исходившее от него нетерпение, страх потерять только полученную надежду Джон чувствовал, а потом, погладив Летти по руке, он снова повернулся к кукле.
- Давай начнём с простого, у тебя есть имя? Условимся, что да - два моргания, нет - одно. Есть? Отлично. Мы можем… Летти, у тебя нет того забавного алфавита, по которому ты учила сына? Отец всеблагой, конечно нет, прости за глупый вопрос. Сейчас… где-то у меня были траффаретные заготовки заглавных букв для печати.
Флеминг быстро заметался по комнате, перебирая в кабинете листы и полки. Он не забыл и о самочувствии женщины и крикнул миссис Гладсбери, опасаясь спускаться и оставлять женщину одну. Домовладелица пришла достаточно быстро и у Флеминга появилось нехорошее чувство, что она подслушивала, услышав споры и громкие голоса. Дьявол, много ли она услышала? Улыбка женщины была какая-то натянутая.
- Миссис Гладсбери, будьте добры воды и у вас вроде были сердечные капли? Принесите, пожалуйста, - когда она удалилась, он вернулся к Виолетте и солдатику с листами, где были образцы букв. Джон был не уверен, что там все, но всё равно лучше, чем пытаться на слух. Вдруг у Солдатика Уэльский акцент?
- Если тебе совсем дурно, мы можем пойти в парк, - “заодно миссис Гладсбери не будет припадать ушами к замочным скважинам”, - Давай только определимся, как называть… Пусть будет “наш друг”. Ты сможешь записать буквы, которые подходят, да? Просто пиши “утвержденную”.
Джон повернулся к солдатику:
- Я буду показывать буквы. Если это буква твоего имени, моргаешь два раза. Нет - один. Итак, - Джон немного суетливо нашёл букву “А” в трафаретах.

+3

19

Джон просил допустить вероятность того, что это и правда возможно. Что другой может чувствовать эмоции находящихся рядом, а в кукле может быть душа человека. Стало еще хуже, но к состоянию этому добавилось и ощущение того, что ты стоишь перед человеком совершенно голым. Девушка привыкла играть на публику и эмоции на ее лице так часто отличались от того, что творилось душе, а тут... Осознание того, что кто-то нарушает неприкосновенность твоей души, пугало и  заставляло разум сворачиваться. И если бы сейчас в комнате неожиданно оказался аббат и предложил Виолетте искренне уверовать, в обмен на избавление от всего вот этого, то девушка бы незамедлительно уверовала. Хоть в дьявола, хоть в бога, если бы все это сейчас стало не более чем дурным сном. Но реальность была не только изменчива но и жестока. Разум Джона все воспринимал намного гибче и быстрее, оставляя ее только удивляться тому, как этот журналист может принять саму возможность таких способностей. На пару секунд, недостойно леди, захотелось даже выпить.
Позорная слабость, что накатила при мыслях о возможных смертях, заставила мужчину суетиться рядом и,признаться, это немного раздражало. Слишком вразброд и неприятно шли мысли, которым не за что было зацепиться. Все было как то не по настоящему и одновременно пугало своим реализмом.
- Джон, тише. Спокойно. Я просто не была готова к... такому. Ты только подумай, а что если все сломанные когда-то игрушки были живыми? - по спине пробежали мурашки и женщина невольно поежилась. Чувствовать себя убийцей было как-то неприятно. А Джона все сильнее захватывал раж нового открытия. И почему он не стал ученым? Из него наверняка бы получился славный ученый! Хотя может именно усидчивости ему и не хватало. Мужчина метался по комнате и излагал идеи. А ведь и не скажешь, что буквально несколько минут назад этот человек чуть ли не умирал от мигреней. Ви еще больше уверилась в том, что лауданум Флемингу не видать как своих ушей. Не справившись со всеми эмоциями, видимо он все же позвал свою домоуправительницу. Выглядела эта женщина... не радостно. Может Джону запрещено водить к себе гостей? Или женщин? Летти довелось слышать про очень странных квартиродателей.
- Все в порядке, не беспокойся. - девушка улыбнулась мягкой улыбкой, надеясь что это хоть немного снизит градус мельтешения и нервной атмосферы. - Конечно, только дай мне перо и чернила. Кровью я писать не готова, даже ради спасения чужой души - неловко пошутила женщина.
Идея пришедшая в голову Флеминга оказалась плодотворной и спустя несколько минут на листе оказалась горстка букв, которые должны были сложиться в имя.
- Нам нужно составить имя. Давай я перечислю буквы, а на ту, что стоит первой в твоем имени, ты моргнешь... и так постепенно... - к концу имени в комнату постучалась домоуправительница, принеся воды и капли.. Оставалась надеяться, что она просто долго их искала, а не решила что они тут сошли сума. Постепенно на листе размашистым почерком выстроилась и фамилия.
- Уильям Андервуд? Так? - Виолетта смотрела то на Джона, то на куклу. - И что нам теперь делать с этим? Идти в лавку и утверждать, что мы все знаем, глупо. Нас тут же распределят в бедлам. - Девушка закусила кончик пера, смотря на буквы и пытаясь понять. Именно. Им нужно было понять, что это за человек.
- У Розы, моей подруги, муж судья. Быть может как то через него удастся вызнать? Если человек пропал или умер ведь об этом сведения будут, верно? - Виолетта вопрошающе смотрела на Джона. В отличии от мужчины в праве она не разбиралась совсем.

+2

20

Если уж люди реагировали на происходящее столь противоречиво, то что можно сказать о кукле? Уильям видел мир совсем иначе теперь, все было таким большим, даже громоздким, и одновременно с этим до ужаса суетливым. Даже голоса казались совершенно другими – гулкими, громкими, если не сказать противными. Они били его по ушам каждый раз, как будто человек, прежде чем что-то произнести, засовывал голову в металлическое ведро и кричал.
Уильям до сих пор не понимал, что происходило вокруг, его внимание то и дело рассеивалось, да и сложно было уследить за происходящим, когда тебе доступна для обозрения лишь небольшая часть пространства.
Но все более менее устаканилось, когда с ним снова заговорили. Уильям даже устал моргать! Хотя никогда раньше он не радовался так чувству усталости. Когда вдруг перестаешь что-либо ощущать или делаешь это лишь по привычке… даже самых неудобных чувств вдруг не хватает.
Ох, как бы ему хотелось сейчас подсказать им, что делать! Назвать свой адрес, они могли бы навестить сестренку и бедную маменьку. Интересно, сколько же времени прошло на самом деле? Они, верно, думают, что Уильям погиб.
И в этот момент на него нахлынула такая печаль, что в глазах, казалось, заблестели слезы. Он вспомнил свою семью и сестренку, ради которой и вошел в ту злополучную лавку. Все это время маленький солдатик переводил свой взгляд то на женщину, то на мужчину, но теперь смотрел исключительно на Джона. Он, должно быть, мог чувствовать его, а потому и эта печаль от него не укрылась. [AVA]http://s4.uploads.ru/z8ZXV.jpg[/AVA]

Отредактировано Тень (2017-02-06 19:43:54)

+2

21

Джон испытывал просто физическую потребность что-то делать. Это помогало не отвлекаться на какофонию чужих чувств и эмоций, от которых в кабинете буквально звенел воздух. Джон действительно был не похож на себя сейчас, но много ли вы знаете людей, которые столкнувшись с непознанным сохраняют лицо, достоинство, манеры и привычки? Такие мастодонты и львиные сердца попадались на пути Флеминга, но себя он к ним причислить не мог. Он помнил свой первый заплыв по Амазонке с содраганием, и наверняка в те свои 28 он напоминал перепуганного желторотого птенца. Кого он напоминает сейчас, писатель не думал. Он просто показывал буквы, не всегда понимая, что показывает, надеясь лишь на организованность Виолетты. Он пытался унять боль и отгородиться от чужих чувств, всё ещё с трудом понимая насколько реально это происходящее. Хотелось думать, что сон. Что он проснётся завтра, улыбнётся, напишет визитку Летти, а потом порадует её и старую миссис Келли новой байкой. Ведь подумать если только, что кто-то живой сейчас моргает тебе своё имя также страшно, как признать, что ты либо безумен, либо и правда чувствуешь других.
Когда имя сложилось, Флеминг почувствовал усталость, и даже изнемождённость, но предаваться ей было нельзя. Он Пододвинул стул к креслу с Летти и сел, оддёрнув штаны. Надо было что-то делать, ведь даже если это сон или сюжет чужой истории, нельзя бросать её на полуслове.
- Знаем что, Летти? Что у них на полке стояла кукла, которая когда-то была человеком? А может и не была, может это имя придумал кто-то... - Джон потёр лоб от усталости, почувствовав новую волну тоски, что свинцом пролилась по сознанию.
- Потише, Уильям, это больно! - непроизвольно зашипел Джон, уголком ума поняв, что говорит с куклой и с трудом сдержав от этого нервный смешок. Нельзя. Тут Виолетта, она напугана, нельзя вести себя, как безумный! От него ждут рационального решения. - Мы тебя не бросим, -неосознанно разделяя ответственность на двоих сказал Джон, - Я завтра утром... может даже сегодня вечером, если мигрень отпустить, дойду до полицейского участка и уточню, не пропадал ли в Лондоне некий Уильям Андервуд. Если не найдут в Лондоне, попрошу ребят телеграфировать запросы в Йорк, Манчестер... куда-нибудь. Мы найдём откуда он и... будем решать поступательно, - писатель немного вымученно улыбнулся "солдатику". - Правда? Всё будет хорошо.
Джон неосознанно поднёс пальцы к губам, в жесте будто хотел закурить, но чертыхнувшись отошёл к столу, взял сигару, лишь потом вспомнив, что тут Летти, и ей нехорошо. Пришлось просто крутить скрученный табак в пальцах, чтобы как-то успокаиваться.

Отредактировано Джон Флеминг (2017-02-10 09:10:51)

+2

22

Сделать глубокий вздох, а затем выдох. Вспоминались уроки арифметики и сэр Дуглас, такой же уместный в школе для девочек, как "Жемчужина" в келье монашки, а ведь мужчина истово любивший точные науки всегда говорил, что в жизни они помогут леди более чем риторика. Какой именно леди, сейчас становилось понятнее. Все как и на тех уроках. Перевод Виолеттой стояла задачка и она совершенно не знала, как ее решить. А что это значит? Значит нужно еще раз взглянуть на "дано". Дано: сжираемый мигренями Джон, ожившая кукла, имя возможно пропавшего человека, разбитый вдребезги мир... Нет, последнее стоило бы вычеркнуть. Но вот что получится должно в итоге женщина не знала. А это значило только одно - стоит просто использовать все известные формулы, а дальше... Дальше можно что-то подобрать. Виолетта снова вздохнула и взяла новый лист бумаги. Размашистый почерк быстро заполнил лист и быстро прочитав написанное, Летта кивнула себе. Она старалась сейчас не думать и не смотреть на куклу, сосредоточится лишь на том, что им нужно узнать что-то про человека... Пропавшего. Джон тем временем тихо чертыхался и никак не мог найти себе места. Словно загнанный в клетку зверь. Побороть чувство жалости к любимому человеку, который сейчас чувствовал себя, наверняка, не лучше, Ви не смогла. Она приподнялась с места, осторожно и осторожно подошла к Флемингу.
- Ты прав, Джон, но тебе нужно отдохнуть. - женщина осторожно провела пальцами по щеке и скулам. - Хотя бы попытаться это сделать. - приподнявшись на носочки и опираясь рукой на плечо мужчины, она поцеловала его в лоб.
- Я привезла с собой травяной чай, но я совершенно не представляю, где у тебя вода и чайник - нарочно легкомысленно и буднично пролепетала девушка. Словно всего что произошло, не было. Она полагала, что так будет легче и Джону и ей. Просто принять все, что снегом среди пустыни свалилось на голову сегодня.
- Там письмо Розе. Нужно кликнуть кого-то из мальчишек, чтобы он его отнес в дом четы Вайс. Да, у ее мужа немецкие корни, если тебе интересно. Он очень интересный человек. И хороший друг. - постепенно что-то начиналось складываться. Будет информация, нужно будет как то действовать, а пока нужно как-то унять боль любимого человека и успокоить его больной разум. Со своим она совладеет потом. главное не думать об этом.
- А Ульяма я заберу с собой. Ты говорил, что он делает тебе больно. Оставлю его в серванте гостиной. Он сможет наблюдать за другими, но до него не дотянется ни сын, ни руки слуг. И, Джон, я все же договорюсь о встрече со своим знакомым доктором. Это не к добру. Ты ведь придешь? - Виолетта заглядывала в глаза снизу вверх. Сейчас она была собрана и упорна как тогда, совсем давно в кабинете арифметики.

+1


Вы здесь » Городские легенды » Хранилище » Стойкий оловянный солдатик


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC