Городские легенды

Объявление

OPUS DEI
апрель 1650 года, охота на ведьм
ATRIUM MORTIS
май 1886 года, Викторианский Лондон
ШПИОНСКИЙ РОМАН
1939 год, Вторая мировая война
Сюжет готов.
Идет набор персонажей.

Ждем персонажей по акции!
Игра уже началась.

Сюжет готовится к выходу.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Городские легенды » Старое » "Катафалк"


"Катафалк"

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Сюжет: Каверза во время войны
Дата: 04.07.1813
Место: Францсбург, Хауп-штрассе, главная улица города
Участники: Кристофер Вудворд, Маркус Франк, Мастер игры
Краткое описание: двое офицеров, которые взяли вора, подозревая его в том, что тот на самом деле француз, теперь смотрят на настоящих, но мертвых французов. А прусскому рядовому придется постараться скрыть свои чувства перед британцами, когда его (или лучше сказать "ее"?) взору предстанут соотечественники, с которыми он уже был знаком.

0

2

На Хауп-штрассе, главной улице города, где-то между городской площадью и кабаком, собралось много народа. Новость о том, что британские солдаты все-таки поймали французов, разнеслась быстро, не без помощи самих солдат, разумеется. Было видно, что каждый из них гордится проделанной работой, а какие только истории не рассказывают о том, как им удалось поймать французов. Капрал, что обнаружил двух мужчин в сарае, уже приписывает это происшествие не случайному стечению обстоятельств, а року и своей догадливости. В общем, каждый из тех, кто участвовал в задержании, рассказывает эту историю с новыми подробностями, что она постепенно стала просто невероятной.
Трупы французов сгрузили на телегу, а форму, что нашли при мужчинах, разложили прямо на них, чтобы доказать всем, что это были именно французы. Пока солдаты ждали свое начальство, любопытные жители и журналисты, уже обступили повозку.

0

3

Прусс недовольно засопел. Это все было просто возмутительно. Мало того, что капитан рявкнул на него, в приказном порядке отправил спать, так еще и спихивал с кровати. Но даже и это было не главной причиной возмущения. А главной было то, что капитан ни слова не ответил на весь тот ворох вопросов, который вывалил на него рядовой. А ведь не заметить, как был взволнован этой темой Франк было очень сложно.
Забравшись в собственную койку, Маркус нахально и несколько по-детски показал язык капитану, после чего быстро улегся и отвернулся «к стенке». На его счастье Вудворд не увидел этого баловства, потому как почти сразу уснул. Рядовому же не спалось. Он еще долго вертелся в койке и причиной его бессонницы были мысли. Мысли – тревожные, тяжелые, беспокойные. Только через полчаса лже-солдат смог наконец уснуть.
Они стояли на залитой солнцем площади. Оно еще не взошло высоко, но уже грело своими лучами всех и всюду, кто был не в тени. Но в то мгновение настроение было отнюдь не солнечным и светлым. С застывшими слезами на глазах Ирен смотрела на повозку, в которой безжалостным образом были свалены тела двух ее соотечественников и их форма. Мертвые лица сковала маска холодного сна. Они были брошены здесь как на обозрение и глумление всей остальной публике. Как в насмешку, как издевательство. Ни капли сочувствия и простого человеческого уважения не было проявлено к двум поданным французской короны. Даже к мертвым.
Этим утро Ирен проснулась в хорошем настроении. Она была настроена пробраться к пленнику и освободить его по-тихому, выдумать все так, чтобы земляк сбежал. Ну и при этом самой не попастся. Безрассудная храбрость в то утро вдохновляло ее.
Пока она не оказалась здесь, на площади. Пока не увидела мертвые лица знакомых. Пока не услышала, как издеваются английские солдаты над безжизненными безответными телами тех, с кем она говорила еще день назад.
Ирен закрыла рот ладонью и опустила вниз голову, не в силах более смотреть на это зрелище. Сердце ее сжалось в узелок и казалось, замерло, перестав отбивать ритм ее жизни. В голове не было ни одной мысли, а все происходящее вокруг вдруг стало казаться ей ненастоящим, нереальным.
Это была война, это была жесткость и никакой романтики в этом не было.

0

4

Кристофера разбудили ни свет ни заря. Один из его друзей вбежал в палатку и растолкал молодого капитана:
- Французов поймали! Подъем!
Одной фразы хватило на то, чтобы Вудворд тут же проснулся. Еще не встав с постели, он выспросил у разбудившего то немногое, что он знал. К утру до лагеря дошли торопливые слухи, так что ни офицеры, ни простые солдаты не знали ничего. Но всем было интересно!
Конечно, молодые офицеры, кто в состоянии был встать в такое время, тут же отправились на место происшествия. А Кристофер еще и своего подчиненного прихватил, больно у того глаза были щенячьи. Да и просто капитану захотелось похвастаться перед солдатом из союзнической армии, пусть и простым рядовым, успехами англичан.
Собрался капитан довольно быстро, даже позабыв о том, что обязанности камердинера он мог отдать молодому Франку.
Кристофер был из простой семьи, слуги у них в доме, конечно, были, но только кухарка да горничная. А личного прислужника ему иметь не приходилось, правда, сам как-то выполнял обязанности разные, еще будучи простого звания.
Кристофер и думать забыл о том, что наговорил рядовому нынче вечером, а потому сейчас, когда они вышли на главную городскую улицу, Тофер рассуждал о пойманных французах и даже обмолвился, кажется, тем, что давно бы пора было хоть кого-то изловить, а то все какие-то олухи попадаются.
Толпа у телеги уже собралась изрядная, но красный мундир давал пропуск «в первые ряды». Капрал, что сидел на вожжах, отдал прибывшим офицерам честь и попытался доложить о ночной истории. Кристофер слушал все крайне невнимательно, а поглядывал на мертвые тела и синий мундир. Лица у мертвых были перекошенные и грязные. Почему-то Тофер подумал о том, что ни на минуту не сомневался бы, что они французы, если бы увидел их на улице. Такими «французскими» показались их лица.
- А что при них еще было, капрал? – спросил капитан.
- Да ничего, сэр. Форма только и была, сэр.
Кристофер оставил капрала и продвинулся ближе к телам, глаза у обоих были закрыты. Капитан пытался припомнить, а не видел ли он их все же на улицах. Память говорила что нет, и Тофер почувствовал облегчение. Ему было бы очень и очень стыдно, если бы он вспомнил, что видел их когда-то, но пропустил мимо себя.
- Забавно, - обратился он к Франку, - Что же они собирались делать? Без еды, без оружия… Рассчитывали на кого-то еще, а?
Если по пути сюда, Тофер был в приподнятом настроении, то сейчас этот настрой куда-то делся. Он стал серьезным и задумчивым. Вроде бы война, а близкая смерть все равно не несет ничего хорошего. Даже смерть врага заставляет подумать о собственной жизни.

0

5

В последнее время Мартин был сам не свой. Его беспокоило буквально все. И человек, что до сих пор сидел в сарае, и разговоры офицерского состава, даже майор, когда появился в лагере, был будто не в своей тарелке, от чего и Матри становилось дурно.
Ему казалось, впрочем, как и обычно, что кругом виноват только он и что только ему и стоит все исправлять. Оттого, что исправить он ничего не мог (просто потому, что от него на самом-то деле не зависело ничего), он расстраивался, чувствовал себя никчемным и слабым. И в последнем, кстати, был совершенно прав.
Андервуд, как и многие другие офицеры, отправился взглянуть на французов. Как это обычно бывает, весь город уже был в курсе, а британцы все узнали последними.
Марти так и не решился подойти к телеге вплотную, он не видел ничего интересного в трупах, а от их вида юношу начинало мутить.
В этой смеси красных мундиров и одежды простых горожан, Мартин углядел и лицо знакомого капитана. Набравшись побольше смелости, молодой лорд подошел к нему и отдал честь:
- Капитан Вудворд, сэр? – голос энсина немного дрогнул от волнения, что случалось с ним чаще, чем постоянно, - Разрешите спросить.
Он еще немного помялся перед капитаном и юношей в прусской форме, который стоял рядом. Марти всегда ощущал неловкость перед старшим по званию, да и перед обычными рядовыми, если честно, тоже. Служили обычно люди, уверенные в себе, а Марти, как ни пытался, не мог даже чуток на них походить.
- Что будет с тем человеком, который сидит в сарае? Мы его отпустим? – Мартину казалось, что отпустить – было бы самым верным решением. Ведь французы убиты, а значит, тот человек говорил правду, да и речь очень похожа на выговор местного жителя.

0

6

Ирен стояла на этой площади среди множества людей, среди равномерного гула голосов, но казалось, что не видела и не слышала никого вокруг. Напряженный взгляд вновь впивался в такие знакомые, но такие мертвые лица соотечественников. Но долго она так не могла. И вот уже ком подкатывал в горлу, в глазах стало отчаянно щипать и она поняла, что сейчас разрыдается в голос. А тут еще и Вудворд стал ей бормотать что-то под ухом, но Ирен даже не вслушивалась. В один миг она просто резко сорвалась с места и бегом устремилась прочь от сей сцены. Она абсолютно не разбирала дороги, но как потом обнаружила, оказалась снова в лагере. Не смотря на событие, не все были в центре, в основном все британские рядовые остались на месте.
Она бежала опустив голову, и бежала до тех пор, пока не запнулась и не упала на землю. Рыдания рвались из самой души. Поднявшись, она продолжая плакать, спряталась за самую дальнюю палатку и села на землю. Согнула ноги в коленях, поджала их груди и обхватила руками. Ирен уткнулась лицом в коленки, пытаясь хоть как-то унять плачь и дрожь, что била ее тело.
Ей никогда не было так страшно как сейчас. Тогда в Париже она отважно бросилась на выручку брату, вот прошло время, а она застряла здесь, в логове британцев. Здесь, где за одну ночь безжалостно убили двух французских солдат, тех, с кем она еще недавно беседовала на кухне фрау Шрайбер. Сегодня увидев их безжизненные тела, выставленные на глумление англичан, она думала, что быть чуть менее удачливее, то могла бы и сама быть на их месте. Ирен закрыла ладонью рот и сделала глубокий судорожный вдох. Она боялась подумать об Ивоне. Боялась допустить хоть одну предательскую мысль, о том, что на месте их мог быть и он. Или уже был…?
Она не знала, сколько еще просидела там за палаткой. Но оставалась там пока слез не осталось совсем, пока не успокоилась окончательно. Только после этого, рядовой Франк вылез из своего укрытия и побрел обратно. На своего капитана он наткнулся здесь же в лагере возле кухни.
- Извините, сэр, стало дурно. Но сейчас уже лучше. Чем могу служить?

0

7

Капитан Вудворд услышал свое имя и повернулся. Он не сразу припомнил энсина, который назвал его, память на лица у Кристофера не была очень хорошей, а на имена тем более. Кристофер хотел было кивнуть в знак разрешения задать себе вопрос, но не успел, случилось более чем не предвиденное: рядовой Франк, ничего не сказав, резко сорвался с места и припустил так, что капитан даже рот приоткрыл от удивления, а секунду спустя в неудовольствии нахмурил брови. Что это случилось с пруссом?
Конечно, все это время Кристофер и не взглянул на Франка, так что не мог видеть его реакцию на тела французских солдат, да и какой солдат, даже рядовой, не видел смертей? На войне приходится наблюдать не только за гибелью своих врагов, но и за гибелью своих друзей, и когда умирают последние, гибель первой становится более чем незаметной.
Решив разобраться с неподобающим поведением своего подчиненного потом. Кристофер вновь обратил свое внимание на энсина.
- Разрешаю,  - спокойно проговорил он, вздохнув. Было крайне неприятно от такого поведения рядового, да еще и перед офицером другой роты, пусть и таким… Таким.
К Мартину Андервуду Тофер еще совсем недавно не относился вообще никак, просто потому, что практическим с ним не пересекался. Но события, которые свели этих двух офицеров заставили Вудворда все же составить мнение.
Насколько знал капитан, Андервуд носил титул лорда, но на лорда совсем не был похож, по крайней мере, как представлял себе Кристофер. Вудворду просто не верилось, что можно вырасти таким законченным остолопом, как лорд Андервуд, причем самопроизвольно, без посторонней помощи.
- Хм, - произнес Кристофер, когда услышал вопрос поэта, - Отдадим его властям, теперь это их проблема, - спокойно ответил капитан Вудворд.

0

8

Побег молодого прусса даже для Мартина стал неожиданностью. Но он, рассудив по-своему, решил, что мальчишке просто стало не по себе, а факты, которые могли показаться странными, Марти и вовсе упустил. «Не подумать» он умел лучше всего.
Да и мысли его сейчас, в основном, были направлены в совсем противоположную сторону, нежели прусский рядовой, даже имя которого энсин не знал.
Он подумал над словами капитана, что выходило у него всегда очень медленно, но минуту спустя произнес:
- Хорошо, сэр, - фраза вышла у него более чем обреченной, - Я займусь этим, сэр. – Андервуд еще помялся возле капитана, но так и не нашелся, что ему сказать. Его настораживал этот человек иногда много больше, чем все остальные, так что можно смело утверждать, что Мартин немного боялся Вудворда. С позволения, энсин удалился, но с «места действия» не уходил.
Первое, о чем подумалось Мартину, глядя на мертвых французов, – помолиться за усопших – и он бы это тут же сделал, если бы не рассудил, что на него тут же устремятся десятки глаз, а некоторые будут даже вытаращенные.
Как-то уж получалось (и по мнению Мартина, очень нехорошо это было), что за врагов не молятся, в них просто стреляют, пытаясь убить, вот и все. Да что уж греха таить, и Мартину приходилось участвовать в битвах, его разум будто отключался, а тело повиновалась каким-то первобытным инстинктам. И Андервуд, выживая, пытался много часов отмолить свои грехи у Господа, хотя все сражение начисто стиралось в его памяти. Только ночью страшные картины возвращались назад, но Мартин не мог сказать, было ли увиденное в кошмарах на самом деле, или все нарисовало воображение. И заговорить об этом энсин не мог, боялся. Писал только своей сестре, да стихи сочинял.
Что же насчет Вита Табора, который вот уже который день мучился в сарае, и теперешних словах капитана, Мартину просто ничего не оставалось, как взять дело в свои руки, хотя ему страшно этого не хотелось. Но вот уж точно не капитану с такими мелочами разбираться. И, увы, отпустить того человека на все четыре стороны, как бы с радостью сделал молодой лорд, в планы капитана не входило. Придется Мартину взять пару рядовых и сдать мужчину в местное управление.

0

9

Кристоферу быстро наскучило торчать у французских трупов, да и настроение было не к черту, совсем не хотелось выслушивать сказки от рядовых и капрала, которые и занимались этими французами. От себя-то Тофер мог высказывать любую чушь, но вот сам не слишком-то любил ее выслушивать. Может, потому что лучше других понимал, где правда, а где ложь? Может быть…
Кристофер взглянул на энсина и, кажется, на его лице отобразилось легкое отвращение. Вудворду не нравились молодые люди «нежные сердцем и душой», которые впадают в уныние по пустякам. Такое свойственно, как считал он, только слабым женщинам, но никак не мужчинам. А перед ним сейчас стоял не просто британский солдат, перед ним стоял британский офицер, и Кристофер никак не понимал, как такого могли жаловать звание. Хотя, будучи лордом, тому, наверно, не доставляла никакого труда купить себе звание, что случалось в Британии очень часто. Многие из офицеров-приятелей Вудворда тоже купили звание, но это было в порядке вещей. Наверно, думалось капитану, это именно из-за титула, Андервуд такой нежный. Видимо, воспитывался в крайне благоприятных условиях. Как же на самом деле обстояли дела у Мартина, капитан не имел ни малейшего понятия, да и не слишком по этому поводу огорчался.
Оставшись один, Кристофер решил вернуться в лагерь. И по пути обратно, капитан все же задумался о том, что подвигло прусского рядового так дернуться с места, даже не испросив на то разрешения, как полагается. Так сказать, нарушил все элементарные нормы поведения. Не верилось Тоферу, что в прусской армии такое поведение рядовым сходило с рук. В британской точно не сходило.  И не верилось капитану в то, что даже за короткий промежуток времени этого Франка не научили, как полагается себя вести. Надо бы, подумал Кристофер, расспросить этого рядового о службе поподробнее.

0

10

Толпа шумела не слишком долго, да и британские солдаты притихли, как только увидели приближающегося к ним майора. Перед этим человеком, хочешь, не хочешь, а надо вести себя тихо и язык свой слишком не распускать. И офицеры, и простые рядовые отдали честь своему командиру, а горожане, отойдя подальше, продолжали наблюдать за всем, что происходило. Осмотрев тела и французскую форму, майор Эдкинсон отдал приказ не задерживаться, а свести их тут же на кладбище и проследить за тем, чтоб тех закопали, как следует.
Капрал, стегая лошадь, прикрикнул на людей, толпившихся на самой дороге, и направился в сторону кладбища. С ним же уехали двое рядовых.
А майор принял решение убрать патрули с улиц города, потому как надобности в них больше не видел, да и городской совет теперь точно не позволит разгуливать вооруженным солдатам, так как «опасность миновала».
Не прошло и часа, как с городских улиц ушли дежурившие британцы.

0

11

Мартин пробыл на Хауп штрассе до самого конца.  Вряд ли он сам мог сказать, что его тут держит, но что-то действительно держало. И как бы Марти не нравилось смотреть на трупы, он все равно в один момент понял, что глаза отвести у него не получается. Так и прогуливался вокруг телеги, пока не пришел майор.
Забравшись в кучу остальных британцев, Андервуд внимательно слушал, пока всех не отправили по своим делам. До лагеря он шел медленно и молился, будто украдкой. Иногда он почему-то очень стеснялся молиться, так что креститься он старался в такие моменты как можно незаметнее. Вспомнив о том, что он еще должен сдать Табора на милость властям, энсин было заторопился. Проходя мимо главной и единственной площади города, Марти остановился на ней как вкопанный. Его взгляд упал на церковь, и молодой лорд прямиком отправился туда, позабыв или просто отложив все дела.
Церковь казалось пустой, по крайней мере, Мартин никого не увидел. Он встал на колени перед алтарем и горячо молился, достав из-под одежды свой нательный крестик. В его молитве упоминались все, кого он только мог вспомнить. И его семья с сестрами, и мать, и отец, майор, офицеры, простые знакомы, даже те французские солдаты, которых он сегодня видел. Марти помолился за упокоение их душ. Энсин припомнил и Вита Табора, который до сих пор сидел в сарае и которого он должен был передать властям.
Неизвестно, сколько так просидел Андервуд, но когда он закончил, ясно почувствовал, как болят его колени от такой непривычной позы и мышцы спины. Но пока он молился, боли будто и не было совсем.
Мартин поднялся, напоследок перекрестившись совсем без стеснения, и теперь чувствовал себя более уверенно. Молитва всегда помогала ему привести мысли и чувства в порядок. Он снова начал верить в свой долг, а потому и отправился прямиком в лагерь, чтобы исполнить его.

[Конец эпизода]

0


Вы здесь » Городские легенды » Старое » "Катафалк"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC